• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: буквы, с которыми я играю (список заголовков)
00:28 

"все побежали, и я побежал"

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
На промежуточном туре деанона как такового не было, но все, кто хотел, уже давно кому что хотели, всё сказали
вот и я скажу
раскрою авторство своего текста
да, в той богатой заявке про имя души
дам не ссылочку, а выложу весь текст сюда в назидание потомкам
да и просто, чтобы не потерялся

- Он у меня всегда был упрямый и своевольный, если какая мысль в голову втемяшится, его уже не переубедить. А ещё сокровища любит, ещё маленький был, играл вечно: наберёт каких-то камешков, ракушек, а бывало и колечко у меня из шкатулки вынет, если не догляжу, разложит это всё перед собой, перебирает любовно и всё приговаривает: «сокровища мои, сокровища» - аж присвистывает от усердия – пожилая дама улыбнулась и с лёгкой задумчивостью покачала головой.
- А мой старинные предания любит. Легенды, сказки, баллады – всё с самого раннего детства слушал с открытым ртом, каждое слово ловил. Играл всегда в героев, вечно по лесам носился то с палкой, то с рогаткой, глаза горят, вопит что-то воинственное, песни сам сочинять пытался, сплошные беспокойства с этим пострелёнком – вторая почтенная матрона сурово нахмурила брови, но всем было видно, что суровость эта притворная.
- Что неужели они у вас такие замечательные, никаких огорчений не доставляют и только хорошее о них сказать можете? – с мягкой усмешкой спросила третья участница разговора, протянула тонкую изящную руку за своей чашкой с настоем лекарственной ромашки, но почему-то передумала пить и сложила руки перед собой на столе, ну точно как примерная ученица.
Это был плохой и неправильный вопрос, мгновенно пропала атмосфера расслабленности и уюта, женщины подобрались и недоумённо посмотрели на спрашивающую. В их взглядах проступила не только затаённая боль, но и какая-то абсолютно детская обида. «Разве так можно?» - застыл во взгляде невысказанный вопрос «Разве о таком говорят?»
- Я не хотела вас обидеть – поспешно заговорила женщина, даже руками всплеснула от волнения, заторопилась объясниться – Просто ведь так не бывает, чтобы всё хорошо, уж я-то знаю – Она вздохнула, и в её глазах собеседницы с удивлением увидели отголоски такой же боли, тщательно скрываемой, задавливаемой, но вот сейчас вырвавшейся наружу. – Мои по матери тоскуют, уж сколько лет прошло, а всё смириться не могут, стали как больные, места себе не находят, тесно им на земле, была в их глазах любовь и доброта, но со временем её всё меньше становится, иногда мне даже кажется, что свет из них уходит.
Это признание было сказано с такой безнадёжной тоской, что все возникшие было обиды были сразу прощены и забыты, и женщины постарались хоть как-то утешить и приободрить свою подругу. Она в ответ на их сочувствующие улыбки и поглаживания по плечу тоже смущённо улыбалась, но взгляд оставался печальным.
- На моём будто проклятье лежит – осторожно и, явно подбирая слова, заговорила первая дама – Он из дома ушёл, с остальными жителями города рассорился, собрался докопаться до сути вещей и восстановить справедливость, это, говорит, мои сокровища, мои драгоценности, нам их подарили, это всё наше. Он хорошим был мальчиком, да и сейчас хорошим остаётся, я его любым буду любить и, если сил хватит, приму и прощу.
- И мой из дома ушёл – грустно кивнула вторая матрона – Ему пришлось уйти потому что его не понимали, новый дом был для него тесный и чужой, с соседями разговаривать разучился, всё бредил какими-то походами, перестал замечать того, что у него под носом творится, я боюсь, как бы он один навсегда не остался, совсем один, на всех обиженный и не простивший – она шумно вздохнула и отхлебнула огромный глоток чая из своей симпатичной кружки.
- Меня мысли о девочке моей утешают – задумчиво улыбнулась третья женщина – Такая она умница, красавица, в мать пошла, а мудростью в отца, обо всём задумывается, всё знать хочет, а как поёт – заслушаешься, точно птичка на рассвете щебечет, только красивее – она снова улыбнулась и будто извиняясь за излишнюю сиропную сладость своих речей строго добавила – И надеюсь, что она никаких фокусов не выкинет, найдёт себе достойного мужа и будет продолжать славный и великий род, никогда не огорчит меня или отца своим выбором.
Женщины потом ещё долго разговаривали, вспоминали какие-то смешные случаи, делились опытом воспитания. После лекарственной ромашки решили выпить немного вина, доверие полностью было восстановлено, и поэтому когда в конце встречи кто-то выдвинул идею показать свои запястья с именами, выбранными любящей душой, никто не удивился и не воспротивился предложению. Все в Средиземье знали, что это личная тайна каждого, её не обязательно хранить за семью замками, но показывать можно только тем, кому по-настоящему доверяешь. Смущённо хихикая, почтенные женщины показали друг другу свои запястья, никто не удивился, что надписи являли собой имена внуков. «Торин» - гордо заявляли о себе буквы на руке первой пожилой дамы. «Смеагол» - было написано на запястье второй почтенной матроны. «Арвен» - затейливой вязью сияло имя у третьей женщины.

@темы: буквы, с которыми я играю, ВК и хоббит

18:38 

так получилось (как я пытаюсь полюбить модерн ау и Торина)

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
вот получается исполнение заявки, которую я заметила и не смогла обойти вниманием на V туре хоббит-феста
сильно раньше деанона получилось
но так получилось

а ещё я нашла абсолютно дивную картинку, я правда правда не знаю, кто автор. Очень хотелось бы сказать спасибо и выразить восхищение. Картинка чудесная сама по себе, ну и мне кажется, сюда подходит

Афганский синдром




читать дальше
запись создана: 27.02.2013 в 02:31

@темы: буквы, с которыми я играю

01:29 

немного про мой любимый фандом

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
а то хотела, наконец, собрать здесь своё творчество, и снова замаху-то, как у Торина..
пока пусть будет Шерлок (который BBC)
то, что уже написано
а то, что пишется, пока так и пишется

Самый дорогой подарок

Шерлок вернулся. Вместе с ним вернулась бесконечная беготня по ночному Лондону, выброс адреналина в кровь, расследования и загадки. Ватсон радовался радости Шерлока, но в тот день потребовал отдыха и спокойного вечера. Это был день рождения детектива, и доктор просил провести его в мирной и спокойной обстановке. Шерлок, который научился быть снисходительнее к желаниям и просьбам Джона, скрепя сердце согласился. И теперь он доставал доктора жалобами на скуку. "Скучно" - мрачно твердил он, выслушивая очередное поздравление по телефону, читая смс, или разворачивая присланный почтой подарок. "Ску-у-учно" - капризно тянул он. "Скучно" - жалобно смотрел он на своего доктора и заставлял его сердце заходиться от необъяснимой нежности. Скучно...
Почтальон принёс очередной свёрток, Шерлок лениво развернул его, и вдруг весь подобрался, глаза заблестели, а рот приоткрылся в восторженном выдохе. Ватсон с недоумением смотрел на друга, не понимая, как простая бутылка шампанского и томик "Женитьбы Фигаро" могли вызвать столь бурную реакцию. Да шампанское было неплохое, да книга была хорошего издания, да, в конце концов, это было изящно и со вкусом запаковано, но в чём дело что случилось с обычно сдержанным Шерлоком?!
Детектив повёл носом, будто собака, учуявшая след и с надеждой прошептал: "Джим?.."
Сам на себя махнул рукой, сгорбился печально и обессиленно опустился в своё любимое кресло.
Это было уже чересчур. Ватсон в сердцах плюнул и ушёл на кухню, загремел там сердито посудой.
Шерлок не зря считался гением, он посидел немного, обдумывая происходящее, сложил один и один и весьма удивился той двойке, которая получилась. Пошёл на кухню за подтверждением своей догадки.
Джон яростно мыл сковородку, и так надраивал её жёсткой губкой, будто бедная посудина была виновата во всех его огорчениях.
-Джон, это подарок от тебя? - мягко спросил Шерлок.
Ватсон в ответ дёрнул плечом, и не оборачиваясь промычал что-то невразумительное.
-Джон, - настойчивее повторил Холмс - Это ты мне подарил?
-Да, - мрачно ответил доктор, не отрываясь от своего увлекательного занятия.
-Оставь ты эту чёртову посуду! - рявкнул детектив и силой развернул доктора, притянул к себе, заставляя смотреть в глаза - Так ты стал умным, Джон? - удивлённо спросил он.
-Надо же было чем-то заниматься, пока тебя не было, - пожал плечами Ватсон, краснея под этим испытывающим взглядом, но из последних сил, стараясь сохранить вид, приличествующий мужчине, а тем более военному, а тем более..
-Джон, - выдохнул Шерлок, и все мысли мужчины и военного улетели куда-то прочь из головы - Это потрясающе.
Больше в тот вечер они не говорили о Джиме, не говорили о подарках, умных или дураках. Шерлок беспричинно улыбался, терзал свою скрипку, пил вино и с удовольствием зачитывал Джону вслух отрывки из книги.
Перед сном он увидел, как Ватсон с серьёзным и сосредоточенным лицом отправлял кому-то смс. Не удержался и, улучив момент, прочитал исходящее сообщение. "Благодарю, Майкрофт, это сработало. Но я так и не понял, в чём дело. ДВ"
"Идиот" - с нежностью подумал Шерлок "Какой же он всё-таки идиот".
Вздохнул и пошёл откупорить шампанского бутылку. А "Женитьбу Фигаро" они ещё обязательно прочитают вместе, так же, как и другую классику...

Боже, храни Королеву

-…Мальчики, я вас очень прошу, больше так не делайте. Я и без этого знаю, что вы меня любите, поверьте, я тоже вас люблю, – с истинно аристократичным долготерпением и пониманием закончила Королева свою речь и запечатлела материнские поцелуи на лбу обоих мужчин.
«Мальчики» посмотрели друг на друга с неприязнью, однако проскользнул в их взглядах и нескрываемый интерес. Они с достоинством поклонились Королеве, вышли из тронного зала, в гордом молчании миновали парадную лестницу, за их спинами закрылись двери дворца, они отошли на порядочное расстояние и наконец открыто и внимательно посмотрели друг на друга.
- Снейп, – сказал высокий черноволосый мужчина – Северус Снейп.
- Холмс, – откликнулся его визави, тоже высокий и черноволосый, только кудрявый и помоложе – Шерлок Холмс.
Повисло молчание, «мальчики» откровенно изучали друг друга, Северус пытался применить лигеллименцию, но едва ли не впервые у него ничего не получилось, он не мог прочитать мысли Шерлока. Тот в свою очередь пытался применить дедукцию, но тоже потерпел фиаско, не смог ничего понять об этом мужчине.
- Это моя прерогатива жертвовать собой ради неё, – наконец одновременно нарушили они молчание, не удивились одинаковости слов, только ещё крепче о чём-то задумались, сверля друг друга внимательными взглядами. Первым сдался Шерлок.
- Ладно, – примирительно сказал он и поднял руки в успокаивающем жесте – Я расскажу, как её тогда звали, но и ты расскажешь про себя.
- Хорошо – кивнул Снейп.
- Её звали миссис Хадсон, и я прыгнул с крыши, пожертвовал собой для её спасения.
- Мальчишка, – скривил губы Северус – Я прыгнул из окна. И звали её Макгонагалл.
Мужчины посмотрели друг на друга, потом на ордена, которыми наградила их Елизавета II, и на их губах появились одинаковые тонкие улыбки. Они ещё раз изучили друг друга и, кажется, остались довольны увиденным.
- А у Королевы есть вкус, – на этот раз первым нарушил молчание Снейп.
- Согласен, на то она и Королева, – кивнул Шерлок, несмело протянул руку и осторожно коснулся своими длинными пальцами узкой ладони Северуса. Тот едва заметно вздрогнул, но руку не убрал, мягко ответил на пожатие тонких пальцев. Оба понимали, что это только начало, и впереди их ещё ждёт если и не долгое, то уж точно яркое продолжение….

@темы: буквы, с которыми я играю, доктор Ватсон и все остальные

03:33 

TWIMC или ЕВПОЧЯ

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
-что ты там делаешь?
-это я шалю, ну то есть балуюсь (с)

@темы: буквы, с которыми я играю, хоббит

04:54 

и снова немного моих сочинительств

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
писать ориджиналы у меня получается особенно слабо, в ориджинале всё-таки надо придумывать мир от начала и до конца.
хотя даже это получилось не совсем ориджиналом.
есть дивный анекдот, который я очень люблю:

-В чём был смысл моей жизни?
-Помнишь, в 65 году ты ехал в поезде Ленинград - Брянск?
-Ну.
-Там сидела девушка, и она попросила тебя передать солонку.
-Ну и что?
-Ну и вот (с)


Это послужило основой для небольшого рассказа. Отдаю себе отчёт в том, что он наивный, корявый и шероховатый. Но он мне дорог. И там, как всегда у меня бывает, много сублимаций.
Судите строго.

В чём соль?

-Хотелось бы задать один вопрос.
-Только один?
-Пока да.
-Вот как, «пока». Ну что же, задавай.
-Для чего всё-таки я жил на Земле?
-И что же вас всех так это интересует?! Ну ладно, отвечу. Помнишь, в 96 году ты ехал в поезде Москва — Севастополь?
Ещё бы он не помнил...

В тот год лето выдалось жарким, и снова горели торфянники. Он зверски устал, год был трудным, и всё, что он хотел — это немного отдохнуть у моря.
читать дальше

@темы: буквы, с которыми я играю, ориджинал

05:49 

ну, и ещё немного сочинительств

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
внезапно фанфик по Снежной Королеве
снова много сублимации и попыток красивого счастья
судите строго

-Герда, - нежно шепчет Кай - Герда, я люблю тебя.
Но Герда ничего не отвечает, она только насмешливо смотрит на Кая и растворяется в темноте.
-Герда! - потерянно зовёт он - Герда.
Но никакого ответа нет. И Герды никакой нет, конечно. Кай просыпается, открывает глаза и лежит так некоторое время, вглядывается в темноту, словно пытается найти там Герду.
Потом грустно вздыхает и последний раз тихо шепчет "Герда".
Рядом спит Мариетта, он легонько проводит рукой по её плечу, встаёт с постели и идёт курить на кухню. До утра осталось недолго, а там будет новый день, привычная надоевшая уже работа, сынок и любящий взгляд жены. Он смирился уже с этим взглядом, научился не раздражаться, а главное не чувствовать вину, да и в самом деле, разве он виноват, что она так безудержно любит его, а он не умеет отвечать взаимностью, да и не научиться уже никогда. Господи, да в чём он виноват, ну какой тут может быть разговор?! Кай устало докуривает сигарету, выкидывает окурок в форточку и возвращается в постель. Мариетта даже не пошевелилась, но он уверен, что она чувствовала его временное отсутствие. Она чувствовала, она такая...
С утра Кай завтракает и уходит на работу. Жена поправляет ему шарф и невесомо целует в висок. Он уже не хмурится и не морщится, кажется, он совсем молодец, может, скоро он научится даже улыбаться в ответ на эту сдержанную робкую нежность. Уж что что, а благодарность его жена точно заслужила.
Скучный рабочий день проходит как обычно, и вечером он возвращается домой. Там тоже всё как обычно: книги на полках, безделушки на маленьком комодике, горшки с цветами на подоконнике и горячий ужин на столе.
-А ты разве пришёл без Ганса? - удивлённо спрашивает Мариетта, и только тут Кай понимает, что в доме непривычно тихо - Он сказал, что вы вместе вернётесь, - растерянно продолжает жена и смотрит на него испуганными глазами. "Так смотрела Герда" - не вовремя и не к месту вспоминает Кай, злится на себя и на всех на свете и натягивает обратно осточертевшую куртку.
- Я поищу сына и приведу ужинать, - мрачно говорит он Мариетте, потом вспоминает о чём-то и уже в дверях бросает - Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Он не умеет быть с ней нежным и заботливым, но понимает, что это необходимо.
Кай выходит на улицу, прикрывает на секунду глаза, ослеплённый обилием белого снега. Оказывается, пришла зима, а он как-то и не отметил это, только куртку стал надевать теплее, да шарф завязывать. Кай смотрит по сторонам, ходит по двору, затем выходит на улицу.
Ганс, - негромко зовёт он - Ганс, - кричит настойчивее - Ух, и задам я тебе, - добавляет сквозь зубы - Ганс! - наконец, громко орёт он, пугает своим криком парочку ворон и бежит вперёд. В конце улицы он видит знакомый красный пуховик и чёрную нелепую шапку. Мальчишка катается на санках, всё хорошо, сейчас он догонит его и притащит домой ужинать, всё хорошо, но почему мальчик едет так быстро?! Кай бежит во всю мочь, в боку неприятно колет, он начинает задыхаться, легкие совсем ни к чёрту, давно понимал, что нельзя так много курить и вот допрыгался, но всё это он отмечает вскользь, главное сейчас мальчик, его мальчик, который услышал крик и обернулся. Сын виновато улыбается, показывает рукой вперёд и отворачивается от Кая. А он, наконец, увидел огромные красивые сани и белых лошадей. И на секунду - яркой вспышкой из далёкого прошлого, ту до боли знакомую царственную осанку, тот гордый наклон головы. Сани уносятся, и мальчик исчезает за поворотом, мелькнула курточка, и поминай как звали.
-Ганс, - жалобно зовёт Кай, понимая всю тщетность. Мальчика уже не догнать, мальчик тоже польстился на Снежную Королеву, у мальчиков это в крови...
Медленно бредёт Кай домой, тихо открывает ключом дверь и обессиленно садится на пол под вешалку с зимними куртками. Он надеется, что Мариетта не услышит, что у него будет время прийти в себя, что он сумеет взять себя в руки, что... Но жена выходит из кухни и удивлённо смотрит на него. В её глазах тревога и любовь, и Кай срывается, не выдержав этого взгляда, сколько же можно, чёрт побери, в конце концов, он самый обычный человек!
-Мальчик погнался за Снежной Королевой! - кричит он и яростно бьёт кулаком в стену - Мальчик убежал, слышишь?!
Женщина ласково кивает, опускается рядом с мужем, расшнуровывает ему тяжёлые зимние ботинки и помогает разуться.
(Ему кажется, что сейчас он окончательно сорвётся, сейчас он пнёт её тяжёлым ботинком, ей будет больно, и она никогда не простит его, она испытает хотя бы сотую часть той боли, с которой постоянно живёт Кай, а из её взгляда исчезнет, наконец, эта удушающая любовь. Он сдерживается из последних сил, только досадливо дрыгает ногой, и ботинок с глухим стуком падает на пол)
Мариетта помогает мужу подняться и бережно поддерживая его, ведёт за стол. Усаживает в любимое старое кресло, достаёт из холодильника графинчик, а из серванта стопку и наливает Каю водки.
-Выпей, - тихо просит она - И успокойся.
-Мой сын убежал, - тонко и некрасиво взвизгивает Кай - Он повторяет мою историю, а я никому-никому не желаю больше такой боли.
Он выплёскивает водку и со всей силы швыряет стопку об стену.
- У него своя история, - спокойно говорит Мариетта - Всё будет хорошо.
Какая пошлая, какая невыносимая фраза. Кай рычит раненым зверем, выскакивает из-за стола, второй раз за вечер надевает куртку и выбегает из дома, громко хлопнув дверью. Он не знает, куда побежит, не знает, что будет делать, главное сейчас дальше от жены и от её взгляда, главное, хотя бы немного успокоиться. Прочь, прочь отсюда, как можно дальше, прочь!
Кай дрожащими пальцами достаёт сигарету и жадно затягивается. На улице тихо падает снег, торопятся по домам поздние прохожие, но он не замечает ничего, ослеплённый яростью и болью...
Он не помнил, где он был той ночью. Что он делал, куда ходил и с кем разговаривал. Помнил только, что шатался по всему городу, что курил яростно, помнил, как покупал очередную пачку сигарет в круглосуточном ларьке, как к нему пыталась привязаться гулящая девка, но он посмотрел на неё диким взглядом, и она в ужасе перебежала на другую сторону улицы, подальше от него. Утром он пришёл в себя, с омерзением выкинул прямо в сугроб пустую пачку из-под сигарет и понял, что стоит возле домика Бабушки, домика, который он не навещал вот уже много лет.
Может, Бабушка всё так же сидит в кресле, кивает и улыбается? Может, розы всё так же цветут на подоконнике? Розы, которые они вырастили вместе с Гердой.
Кай вздохнул, зачем-то слепил снежок, кинул его в дерево и постучал в знакомую дверь.
-Войдите, - послышался из-за двери старческий голос, мужчина толкнул дверь, та знакомо скрипнула и впустила его в дом.
Ему на секунду показалось, что ничего не изменилось, что вся его жизнь была странным и диким сном, что ему по прежнему десять лет, и он вернулся домой из школы, а Герда пришла в этот день раньше и уже ждёт его дома, они вместе с Бабушкой напекли оладьев, и сейчас сядут все вместе за стол есть эти оладьи и пить горячий шоколад. Герда как всегда будет пить шоколад маленькими глоточками, а Кай быстро выпьем свою чашку, и будет завидовать, что у него уже ничего нет, а у неё ещё много и, конечно, она с ним поделится, а Бабушка будет ласково улыбаться и кивать. И одуряюще пахнут розы, которые они вырастили вместе с Гердой.
Кай вздохнул и огляделся по сторонам. Бабушка и правда сидела в кресле, но каким низким оказывается было это кресло, которое в детстве казалось ему величественным троном. Розы и правда цвели, но теперь это был огромный куст, который рос в кадке и стоял уже не на подоконнике, а на полу, занимал собой большую часть комнаты. А рядом с креслом возилась кошка, только это была уже дочка, а, может, и внучка той кошки, с которой играли когда-то маленькие Кай и Герда. И, конечно, не было уже дома никакой Герды. Она давно была далеко-далеко...
- Кай, - ласково говорит Бабушка и щурится, как от яркого солнца - Ты пришёл, мальчик мой.
- Пришёл, - глухо роняет он, и ему становится невыносимо стыдно, что он так и не удосужился навестить Бабушку, а ведь она любила его и всегда ждала. Но ему было слишком больно появляться в этом доме, слишком многое напоминало о счастливой, забытой теперь жизни.
- Подойди ко мне, мальчик мой, - ласково просит Бабушка, он подходит, и она с удовольствием рассматривает его, улыбается и кивает.
-Ты такой красивый, - наконец, говорит она - Сядь, поговори со мной. Ты счастлив?
- Нет, - так же глухо роняет Кай и садится прямо на пол рядом с бабушкиным креслом - Нет, нет! - жалобно повторяет он, обхватывает её ноги и кладёт голову ей на колени. Как в детстве, когда он чего-то боялся или когда рассказывал о своих обидах. Сейчас он ничего уже не боится, но начинает рассказывать о том, как несправедливо с ним поступила жизнь, как она его обидела, какой негероичесой вышла его история. Он торопится, захлёбывается словами, рассказывает о том, как они вернулись тогда с Гердой домой от Снежной Королевы, и он думал, что всё теперь наладится, но его девочка не смогла жить спокойной жизнью, такая жизнь казалось ей слишком серой и пресной, она мучилась и тосковала и в конце концов ушла геройствовать, он слишком поздно понял, что она не его любила, а страдания и преодоление этих самых страданий. Их дороги разошлись навсегда, сначала она ещё присылала ему смски по праздникам, а потом её след затерялся, только вездесущие и всёзнающие вороны разносили по миру весть об очередном подвиге Герды. А он хотел семью и детей, он хотел тихий дом и розы на окне, там в чертогах Снежной Королевы он окончательно понял, что зря догонял её в опасном путешествии, бродяжья жизнь не для него. Он тоже страдал, а потом увидел девочку Мариетту, которая смотрела на него внимательным взглядом, и в глазах её жила любовь. И тогда назло всем, назло Герде и своей любви, назло розам и детским мечтам, назло проклятой Снежной Королеве и даже назло Бабушке он женился. Но в первую очередь он сделал это назло самому себе, а ещё он пытался успокоиться, хотел, чтобы не так сильно болело. Казалось бы у него появилось всё, о чём он мечтал. Семейный очаг, тикающие ходики на стене, кремовые шторы на окнах, тихие семейные вечера и жена с любящим взглядом. Но от этого было только больнее, он никак не мог привыкнуть, он не мог забыть Герду. Кай мечтал, что жена родит ему маленькую хорошенькую девочку, и, конечно, как в дешёвой мелодраме он назвал бы её Гердой, и он был уверен, что у его дочери будут те же медового цвета волосы, и такие же зелёные глаза, как у девочки, которую он любил всю жизнь.
Но Мариетта родила мальчика, сын смотрел на мир карими, как у жены, глазами, а когда он подрос, его голову покрыли весёлые чёрные, как смоль кудри, такие же точно, как и у мамы. Кай долго не мог полюбить своего сына, он равнодушно предложил назвать его Гансом, слышал где-то, что был сказочник с таким именем, кажется, у него была нелёгкая судьба, а и пусть судьба малыша тоже будет нелёгкой, его это не волновало, ведь он мечтал о дочке, ведь он всё ещё любил свою Герду.
Шло время, сын подрос, и Кай к нему привязался, он находил мальчишку забавным и даже жалел, что назвал его именем человека с несчастлиой судьбой. А теперь мальчик сбежал. Убежал в опасное путешествие догонять Снежную Королеву. А значит ему тоже потом будет больно, значит и его жизнь полетит ко всем чертям...
Кай закончил свою тяжёлую исповедь и, наконец, поднял глаза на Бабушку. В комнате до боли знакомо тикали часы, мурлыкала кошка, а за окном падал снег. Бабушка ласково смотрела на него и светло улыбалась.
- Ну что, мальчик мой, выговорился? - нежно спросила она и ласково погладила мужчину по голове - Тебе стало легче?
- Стало, - ошарашено пробормотал Кай и сам удивился. Ещё никогда он не чувствовал такой лёгкости, видимо, правда слишком долго носил он в себе боль все эти годы.
-А теперь давай разбираться, - мягко продолжила Бабушка - И почему же ты не счастлив, глупый?
-Я люблю Герду, а она не любила меня, - зло начал Кай и удивлённо замолчал, споткнулся под пристальным добрым взглядом
-Ты любишь Герду или вашу детскую дружбу? - мягко уточнила Бабушка - Разве же не прекрасная у тебя жена, эта милая девочка, разве ты совсем-совсем ни капельки не любишь её?
-Совсем, - насупился Кай, но потом замолчал и попробовал вспомнить...
Он идёт домой с работы, начальник устроил ему капитальный разнос, оскорбил совершенно несправедливо, а он так долго готовил этот отчёт, не спал несколько ночей подряд и чертил эти долбанные графики, так много сигарет выкурил, и абсолютно зря и некрасиво рычал на молчаливую жену, выплёскивал свою злость. Он приходит домой, и с порога чувствует аромат яблочных оладьев и горячего шоколада, Мариетта помнит о его гастрономических предпочтениях и нередко балует его, старается порадовать. Он слышит, как жена возится на кухне, хлопает дверцами шкафчиков, гремит посудой и мурлычет под нос какую-то незатейливую песенку, слух у неё отвратительный, но она поёт искренне, она рада и ждёт любимого мужа, чтобы поделиться с ним радостью. Против его воли улыбка растягивает губы Кая, у него теплеет на душе, но он почему-то привычно хмурится и злобно швыряет ботинки под вешалку с одеждой. На шум выходит жена и ласково улыбается, и снова этот взгляд полный всепоглощающей любви. Кай сердито говорит: "Я больше не могу работать под руководством этого старого хрыча" и начинает жаловаться на работу, на начальника, на маленькую зарплату, на жизнь в целом, и нет уже тихой семейно радости, весь вечер отравлен горькой обидой...
А вот другая картинка, Мариетта уже на восьмом месяце, у неё большой живот, и ей тяжело лишний раз двигаться, но она всё так же доброжелательна, всё так же следит за порядком в их уютной квартирке, всё так же готовит для мужа вкусности. Друзья пригласили Кая на футбол, и он рад вырваться из дома, хоть и понимает, что жене будет тоскливо и одиноко, что жена молчаливо рада, когда он просто сидит дома, читает газету или работает за компьютером. Но Кай не может и не хочет остаться, он торопливо доедает оладьи и знает, что друзья уже сидят в машине под окном, ждут его. Он куртке и ботинках, оставил на полу грязные следы, но это ладно, Мариетта уберёт, она молодец. Кай закрывает банку с вареньем, хочет убрать её в шкафчик, но он нервничает и торопится, банка выскальзывает из рук, разлетается на тысячи, кажется, осколков, как то самое зеркало Тролля.
Кай ёжится как от озноба, смотрит на пол и видит осколки с разлитым вареньем, потом с извиняющимся видом смотрит на жену, а за окном сигналит машина, и он беспомощно озирается, понимает, что не успеет убрать. "Иди" - тихо говорит Мариетта. "Я всё уберу, а ты сейчас не успеешь, иди" Он облегчённо кивает и выбегает из дома, хлопнув дверью. Друзья рады его видеть, они оживлённо болтают, а он не принимает участия в разговоре, он думает про жену, которая сейчас с трудом наклоняется и убирает эту злосчастную банку, ей мешает живот, ей тяжело и, наверное, даже больно, но она не попрекнёт его потом ни словом, она будет рада, что он отдохнул с друзьями. Для неё кажется, не составляет труда жить его радостью...
А потом родился сын, и жена удивительно похорошела, она и раньше была симпатичной, просто Кай настолько к этому привык, что не замечал особо. А после рождения Ганса Мариетта стала настоящей красавицей, во всём её существе появилась какая-то внутренняя уверенность и серьёзность, и взгляд её любящий стал ешё глубже, ещё мягче, ещё нежнее. Кай иногда ловил себя на том, что любуется женой, но он никогда не сказал бы ей об этом, он только сосредоточенно и совсем уже привычно хмурился и воскрешал в памяти медового цвета волосы и зелёные глаза. А Мариетта возилась с сыном, тихонько пела ему колыбельные или какие-то смешные детские песенки, постоянно целовала его в макушку, которая пахла молоком и травой, и муж иногда завидовал малышу, только сам не понимал, в чём же. А однажды ночью он проснулся от негромких всхлипов, он подумал сначала, что это капризничает малыш, и хотел уж встать и покачать кроватку, но потом увидел жену, которая сидела с края постели, кормила сына и тихо-тихо плакала. "Маленькй Ганс, я так хочу, чтобы папа любил хотя бы тебя, он полюбит тебя когда-нибудь, малыш, а мне хватит того, что я его люблю, и вы будете счастливы" - тихо шептала она, а ребёнок смешно морщил маленький носик и жадно причмокивал. Кай тогда постарался поскорее уснуть и договориться со своей совестью, ему это удалось. Мариетта с утра никак не показала своей грусти, она как всегда улыбалась, ласково смотрела на мужа, радовалась улыбкам малыша.
Иногда Кай украдкой разглядывал спящую рядом жену, если он просыпался раньше. Он смотрел на чёрные кудри живописно раскинувшиеся по белой подушке, на едва различимую россыпь веснушек на носу, на пухлые губы, которые улыбались даже во сне, и он тоже криво улыбался, чувствуя щемящую нежность к женщине, которая жила рядом с ним, воспитывала его сына и так безудержно, так безнадёжно любила их обоих...
- Ну что, вспомнил. мальчик мой? - с улыбкой спросила Бабушка с удовольствием наблюдая, за выражением лица мужчины
- Вспомнил, - ошарашенно пробормотал Кай - Но почему никто не сказал мне об этом раньше?
- Ты не спрашивал, дурачок, - пожала плечами Бабушка - А теперь пойми, малыш, Герда спасла тебя, она совершила подвиг, а Мариетта, эта милая девочка разве она не совершает подвиг каждый день? Задумайся, ведь она живёт с тобой и терпит твою грубость и невнимание, она прощает тебе всё, она бережёт тебя, где ты был бы без неё? - беспощадно закончила свою речь Бабушка, и Кай вдруг всё осознал, понял то, к чему он долго шёл.
- Я пойду к ней! - вскочил он и сорвался с места - Я немедленно пойду к ней, она же там сейчас совсем одна, я обидел её вчера, а Ганса нет, и ей не с кем поговорить, я пойду.
- Иди, - мягко кивнула Бабушка - И подари ей что-нибудь, - добавила она в спину убегающему Каю.
Мужчина вышел на улицу и торопливым шагом, почти бегом направился в сторону дома. Он услышал слова Бабушки про подарок и раздумывал теперь, что подарить Мариетте? Идеальный подарок - роза, но у него не было сейчас времени, чтобы вырастить цветок. На глаза ему попалась цветочная лавка, он зашёл туда и спросил у приветливой толстой Берты, какой цветок лучше подарить жене.
-Фиалку, - уверенно ответила Берта и показала ему горшок с очаровательной фиалкой, которую Кай тут же купил.
- Ты стал таким взрослым, Кай, - добродушно улыбнулась цветочница - Заходи почаще, мальчик.
- Хорошо, - неловко пробормотал Кай, обещая себе непременно навестить всех старых друзей, все места детства и сделать это с женой, чтобы отпустить, наконец, свою застарелую никому ненужную боль и обиду.
Он вернулся домой, бесшумно открыл дверь ключом, тихо-тихо снял тяжёлые ботинки, повесил куртку и зашёл в комнату. Мариетта гладила его рубашки, из кухни доносились соблазнительные пряные запахи, а на стенке тикали ходики.
- Прости меня, - едва слышно пробормотал Кай - Ради Бога, прости меня за всё, - добавил он громче и увереннее, подошёл к жене и протянул ей горшок с фиалкой - Я купил это для тебя.
- Мои любимый цветок, - улыбнулась Мариетта - Мне так приятно, родной. Где же ты был, я всю ночь глаз не сомкнула.
- И за это прости, - снова тихо попросил Кай - Я виноват, но я сегодня многое понял.
Он подошёл к жене, осторожно поцеловал её в висок, так как это обычно делал она и прошептал ей на ухо "Я тебя люблю".
Он никогда не говорил этих слов, и Мариетта удивленно подняла на него глаза, засиявшие такой ясной радостью, что он понял, он не соврал, он её правда любит.
Он любит её давно, может, даже он любил её всегда, просто сам этого не понимал.
Кай осторожно коснулся губами её губ, крепче прижал к себе, мягко потянул за собой в спальню и подтолкнул к кровати... Никогда до этого он не был с ней так нежен, никогда до этого не чувствовал такого блаженства и понимал, что теперь Мариетта принадлежит ему полностью, а она чувствовала, что муж не просто машинально и привычно ласкает её тело, а правда любит её, целует и ласкает её обнажённую душу, и ему нужна эта душа, ему нужна эта любовь, ему нужна она.
- Мари, - выдохнул он с благодарностью, и она тихо заплакала от радости, обычно, он молчал в такие моменты, иногда прикусывал её плечо, и она знала, он делает так, чтобы не назвать случайно другое имя. Но теперь то имя было забыто и с благодарностью отпущено на свободу.
- Мари, - снова выдохнул он, обнимая её крепко, крепко, придавливая разгорячённым телом - Мари..
И это было ответом на невысказанный вопрос:
- Любишь?
- Люблю
- Правда любишь?
- Правда
она поняла всё без лишних слов. Теперь он по-настоящему любил её, в комнате за стеной тихо тикали ходики и шипел утюг, муж уснул, совершенно обессилев, а она нежно перебирала его волосы, и не могла взять в толк, как же она может думать о ходиках и утюге, когда появилось такой счастье.. "А Бабушка была права" - неожиданно подумала она "Надо просто ждать и верить" Она вспомнила длинные доверительные разговоры с его Бабушкой, вспомнила свои слёзы и добрые слова утешения, вспомнила обещание, данное перед алтарём любить своего мужа и в горе и в радости, успокоенно поцеловала его в макушку и тоже уснула, прильнув к нему и телом, и душой.
В комнате тикали ходики, за окном свистела метель, а в их уютную квартирку пришла любовь и, видимо, решила навсегда остаться с ними...

Весной вернулся Ганс. Он пришёл повзрослевший, с зародившейся уверенностью во взгляде.
- Я сложил слово "вечность", - устало сказал он - Но мне не нужен весь мир, ведь у меня есть вы. Я не мог без вас. Я вернулся. А это Королева передала тебе, - он протянул Каю пару коньков, и тот засмеялся чистым и звонким смехом, таким, как был у него в детстве.
- Стерва, - с восхищением сказал он и крепко обнял сына - Прости меня, Ганс. Я очень тебя люблю.
- Я знаю, - снова устало улыбнулся мальчик - Потому и сложил это холодное слово. Я думал о вас.
- Вот видишь, - ласково сказала мужу Мариетта - Я же говорила, что у него своя история.
- Мама, а ты стала такой красивой, - удивлённо заметил вдруг Ганс - Как так? Что случилось?
- Мы ждём ребёнка, малыш, - ответил за Мариетту Кай - А сейчас пойдём навестим Бабушку, и ты расскажешь, как же тебе удалось сложить холодную "вечность".
До домика Бабушки они ехали на автобусе, сидели втроём на последнем сидении, сын крепко держал обоих родителей за руки и спал, утомлённый выпавшими на его долю приключениями.
Кай любовался своей женщиной и своим ребёнком и думал о том, которому ещё только предстояло родиться.
-Мариетта, - нежно шепчет Кай - Мариетта, я люблю тебя.

@темы: буквы, с которыми я играю, сказки

18:13 

ответил за базар на четыре

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
там деанон
то есть он там уже давно, но я как всегда пролюбила пони добираюсь медленно
раздеанонилась там, вывешу тексты сюда (в назидание для потомков)
эльфсссы, гадкие эльфсы, моя прелесть
и Торин-проститут
(честно, сама от себя не ожидала, что столько напишу)

одно исполнение

- Я не питаю иллюзий, мой лорд – говорит большеглазый мальчик, и Элронд досадливо морщится. Он вырастил неплохих сыновей, очаровательную дочь, в конце концов, следопыта вырастил и воспитал тоже он, и всеми его воспитанниками по-настоящему можно гордиться. Так зачем судьба посылает ему очередного подопечного, за что валары смеются над ним?! Но такие мысли не подобают Владыке. Лорд Элронд ласково улыбается юному эльфу, отечески целует его в лоб и спокойно отвечает: «Из тебя едва ли получится воин, но это не страшно, Линдир, не всем же быть охотниками, а ты был бы хорошим менестрелем» Владыка понимает, что подписал себе приговор, что сейчас он пообещал заботиться о ребёнке, что ему придётся ещё не раз утешать прибившегося ко двору мальчика. И Элронд не бросает Линдира, тот теперь знает, что со всеми своими вопросами, недоумениями и обидами он может обращаться к Владыке, и хозяин Ривенделла всегда выслушает его, утешит и поможет.
Юный эльф взрослел рядом с заботливым Владыкой, он оказался не только неплохим менестрелем, но и незаменимым помощником, вскоре Элронд уже доверял ему дела по управлению Домом. Он привык к обожающему взгляду и тихому почтительному сопению где-то у себя за спиной, знал, что стоит только отдать распоряжение оно тут же будет исполнено расторопным личным помощником, он уже мог спокойно не запоминать каких-то незначительных вещей, прекрасно зная, что обо всех запланированных мелочах ему своевременно напомнит Линдир. Юноша больше не переживал, что их него не получилось хорошего воина, он перестал чувствовать себя ущербным, и все свои силы отдавал на обустройство домашнего приюта, ему хотелось, чтобы каждый чувствовал себя в Ривенделле как дома. По просьбе Владыки он играл на арфе, никогда не отказывался делать это для гостей, но Элронд знал, что юноша не особо это любит, по-настоящему ему нравилось играть только для своего старшего наставника.
Когда Элронд садился на коня и с отрядом эльфов уезжал охотиться на орков, Линдир почтительно подавал ему меч и, провожая господина, не говорил лишних слов, но эльф видел тревогу и беспокойство в глазах своего воспитанника и с удивлением понимал, что родные сыновья никогда так на него не смотрели, даже Арвен смотрела не так пристально, казалось, даже не так сильно беспокоилась. Мальчик действительно был к нему очень привязан. Элронд уже не спрашивал валар за что, он, кажется, смирился со своим предназначением и на самом деле сам очень привязался к юноше.

- Я не питаю иллюзий, мой лорд – огорчённо шепчет юноша, и Элронд досадливо морщится. Вчера был славный бой, их отряд расправился превосходящим по численности отрядом свирепейших орков. Были жертвы, и сам Владыка вернулся израненный и едва живой, держался он только на мысли о том, что надо потерпеть ещё немного, совсем чуть-чуть, вот ещё совсем-совсем немного, и он будет дома. А там его встретит верный Линдир, поможет спешиться и снять доспехи, протрёт страшные раны губкой, смоченной в настое целебных трав, подаст переодеться в заботливо приготовленные одежды и уложит спать, и сам, забыв про все домашние дела, будет сидеть у постели и рассказывать о том, как прошёл день, а потом, когда Элронд уснёт, верный помощник встанет у дверей и будет сторожить его беспокойный сон. Эти мысли помогли Владыке добраться до Ривенделла, он практически свалился с коня в руки Линдира, и на этом сознание его покинуло, больше он ничего не помнил, успел только подивиться, какая же оказывается крепкая хватка у такого на первый взгляд хрупкого эльфа. Потом он спал, провалившись в чёрную пустоту и проснулся уже ближе к вечеру от настойчиво трубившего рога. Отряд эльфов снова собирался на охоту, и Элронд попробовал было вскочить с постели, но наткнулся на серьёзный взгляд личного менестреля. Выглядел он очень плохо, под глазами залегли тревожные тени, а лицо осунулось. Владыку забавляло, когда он видел проявление человеческих качеств у других эльфов. Он не удивлялся, когда уставал сам, и это отражалось на его лице, ведь невозможно же в самом деле забыть про свою получеловеческую природу. Но вот почему это случалось с настоящими эльфами, он за многие века так и не смог понять.
- Я не питаю иллюзий, мой лорд – уведомляет его Линдир – Сейчас Вы сорвётесь с постели и полуживой, кое-как забравшись в седло, отправитесь убивать орков. Вы слабы и требуется ещё время, чтобы Вы смогли восстановить силы. А я останусь здесь и снова буду каждую секунду думать о том, что сейчас с Вами происходит. Мне не получится уговорить Вас не ездить на эту вылазку, я понимаю, Владыка – он почтительно склоняет голову, но Элронду кажется, что его взгляд всё ещё прожигает полуэльфа насквозь. Встревоженный, уставший, любящий взгляд.
- Не надо думать, что со мной происходит – тихо отвечает Владыка
- Да, я понимаю, Вы много раз просили меня не тревожиться и заниматься делами, не думать о Вас, но… – скороговоркой выпаливает юноша, стараясь сказать господину как можно больше, стараясь успеть выговориться.
- Не надо думать, что со мной происходит – снова повторяет Элронд, перебивая менестреля, не позволяя ему договорить – Ты сам прекрасно сможешь всё увидеть – улыбается он, откидывается на подушки и прикрывает глаза.
Линдир вскидывает голову, и его бледное лицо озаряется радостной улыбкой. Весь день Владыка Ривенделла терпит врачевание. Его поят какими-то горькими отварами, снова и снова протирают и перевязывают раны, заставляют есть какие-то жуткие лечебные корешки. Элронд не жалуется, в конце концов, это был его осознанный выбор. А мальчик счастлив, в его глазах плещется тихая радость, которую давно уже не видел полуэльф.

- Я не питаю иллюзий, мой лорд – упрямо твердит Линдир. – Вы рассердились на меня, я знаю, что мне нельзя покидать пределов Ривенделла, нельзя в это опасное время оставлять дом без присмотра, но я не мог поступить иначе, если моё место рядом с Вами.
Элронд молчит, он сам не знает, так ли уж он сердится на своего всегда беспрекословного помощника, который ослушался его строгого приказа и, оставив Риведелл почти что на произвол судьбы, бросился разыскивать Владыку. Мальчик успел вовремя, с лицом, пылающим благородной яростью, он врезался в круг орков, напавших на его наставника, и порубил их неизвестно откуда у него взявшимся мечом. Кому-то из тварей удалось бежать, а Линдир бережно помог Владыке сесть на коня и теперь шёл рядом, ведя его под уздцы. С меча капала кровь, и Элронд смотрел на воспитанника новым взглядом. Тот снова сумел его удивить.
Так в молчании они добрались до Ривенделла, и верный менестрель привычно помог Владыке спешиться и увёл в покои, чтобы переодеть его и осмотреть раны.
- Когда-то я сказал, что из тебя не получится воина – задумчиво говорит Линдиру Элронд – Знаешь, даже эльфы могут ошибаться.
Линдир пожимает плечами и наливает для Владыки настой целебных трав. Только кончики его ушей становятся красными, что выражает у него обычно высшую степень радости.
«Научился сдерживать эмоции, а ведь всегда был порывистым мальчишкой» - с какой-то странной нежностью думает Элронд и продолжает, обращаясь к воспитаннику: «И я горжусь тобой, мой дорогой мальчик, так же как всеми своими сыновьями, можешь быть уверен»
Он тепло улыбается, а Линдир поднимает на него полный обожания взгляд, порывисто хватает и целует его руку и произносит то, единственное что очень давно рвалось из него, но он не мог себе позволить это сказать, то, что было выстрадано в его душе и сердце долгими годами, пока он жил возле обожаемого Владыки. Одно короткое слово: «Ada»

ещё одно исполнение

читать дальше

@темы: хоббит, буквы, с которыми я играю, ВК и хоббит

14:48 

попытка визуализировать свои фантазии

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
я закончила 27 школу
(теперь она гордо носит имя имени Бунина, я долго смеялась по этому поводу, а что меня больше всего удивляет, так это музей Бунина, который там собрали, и дивная женщина, которая там работает. Об этом я могу говорить долго, но сейчас я хотела не об этом)
у нас там ассамблеи есть. По молодости лет, когда я училась, я там даже играла в спектакле. Комарика, например, в "Сказке о царе Салтане" (о да, это был триумф, когда-нибудь я обязательно расскажу об этом внукам)
а в прошлом году я зашла навестить мою классную руководительницу
А она мне, чтобы поддержать разговор, мол, ассамблея грядёт, а слабо написать сценарий?
да не вопрос - завелась я
тема была Пушкин. Маленькие трагедии. 11б классу досталось про Моцарта и Сальери
и тут меня понесло

сценарий
(он был реализован немного не так. Мы добавили всё-таки больше автрского текста и красивых монологов (там просто сложно было. То слишком много, убери, то слишком мало, где Пушкин, я тебя спрашиваю)
убрали портрет
добавили чёрного человека, и это было по-настоящему здорово
но я оставлю свой первоначальный вариант (добавлю только конец, который мы, изменив мою идею, придумали общими усилиями. Мне оба варианта нравятся)


читать дальше


Это всё надо дорабатывать
Я обязательно к этому вернусь
Прошлой осенью я долго-долго думала про Моцарта и Сальери. Так и видела их перед собой. Дёрганого сломленного Сальери и барственного довольного жизнью Моцарта. И эти двое почему-то друг друга любят. хоть Сальери иногда кажется, что он ненавидит друга. Но кто же знает, за что они любят. Просто так.

А на спектакль, который поставил 11б, приходили мама с папой. И я потом выползла из-за кулис бледная и испуганная (я не видела это из зрительного зала. Я стояла за кулисами, чтобы поддерживать ребят, быть на подхвате, грохнуть по кастрюле в момент выстрела и вообще мало ли что)
Но ведь мама с папой были. Пришли посмотреть. Это самое главное.

и несколько фотограмм для атмосферы

читать дальше

@темы: ой, я открыл Америку, лытдыбр, буквы, с которыми я играю

02:58 

Сладкий подарок

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
внезапно написала текст на Шерлок крэк фест
боюсь, что у меня здесь нет крэка (если я правильно поняла значение этого слова)
но мне очень понравилась заявка. Сразу в голове история появилась, очень захотелось написать
заявка звучит так: Шерлок каждое Рождество присылает Майкрофту коробку сладостей.


Каждое Рождество он получает коробку с пирожными. Коробка эта перевязана красивой синей ленточкой, к ней прикреплена изящная открытка с чёткими каллиграфическими буквами: «Британскому правительству. ШХ»
"Издевается" - устало вздыхает Майкрофт в ответ на любопытные взгляды Антеи.
"Издевается" - тонко улыбается он Лестрейду.
"Издевается" - согласно кивает Антея и печатает что-то в своём телефоне. Возможно про издевательство над ближними.
"Издевается" - сердится Грегори, но понимает, что ничего не сделает этому паршивцу. Пусть братья разбираются сами.
"Издевается?" - недоумевает Джон.
Майкрофт никому не расскажет правды. Не потому, что это кажется ему неловким или постыдным. Не потому даже, что это может показаться слишком сентиментальным. Просто это их с Шерлоком тайна, а братья всегда ревниво охраняли свою частную собственность.
Вечером Холмс-старший садится за стол, развязывает голубую ленточку и открывает коробку.
Первым он всегда берёт буше. Одно из самых простых пирожных, но при этом одно из самых любимых. Он зажмуривается, откусывает первый кусочек и погружается в воспоминания...
Шерлоку три года, и его первый раз посадили за обеденный стол вместе со взрослыми. В этот день в их особняке гости, и Майкрофт боится, что малыш будет плохо себя вести. Самому Майкрофту десять, и отец говорит мальчику, что он настоящий юный джентльмен. Прямая спина, хмурый серьёзный взгляд (долгие часы тренировок перед зеркалом) безупречно сидящий костюм, а под пиджаком настоящий жилет, как у отца. И манеры, он прочитал множество книг по этикету, он знает, как вести себя за столом, на приёме, на прогулке с друзьями.
Шерлок ведёт себя на удивление хорошо, взрослые умиляются, дамы восторженно сюсюкают, Майкрофта от этого с души воротит, и он терпит, терпит, терпит, но потом не выдерживает и срывается. Звенящим от обиды голосом говорит, как же глупо ведёт себя эта дама — мамина приятельница, как отвратительно и фальшиво она сюсюкает, как это всё невыносимо мерзко. Мальчику стыдно за самого себя, но он уже не может остановиться, и наговорил бы ещё огромное множество грубостей, если бы не отец. Он хладнокровно берёт сына за руку, выводит из-за стола, требует извиниться. Майкрофт, набычившись, смотрит в пол и отрицательно качает головой. Родитель приносит извинения от имени своего ребёнка, так же спокойно отводит его в угол и говорит, что мальчик остаётся сегодня без сладкого и будет стоять в углу, до тех пор пока не подумает хорошенько над своим поведением и не сделает соответствующих выводов.
Майкрофт молчит, только ещё ниже склоняет голову. И вот званный ужин закончился, гости разъехались, со стола давно убрано. Часы пробили одиннадцать, и маленького Шерлока отнесли в кроватку. В углу холодно и грустно, мальчик действительно думает над своим поведением, он злится на себя за несдержанность, но по-прежнему не признаёт своей вины.
Вдруг он слышит топот маленьких ножек, хмуро оглядывается и видит младшего брата. Шерлок прикладывает палец к губам и шепчет: «Майк, я принёс тебе пирожное». Протягивает вперёд руку, и пред светлые очи Майкрофта предстаёт сплющенное помятое буше, лежащее на грязной липкой ладошке. Братишка радостно улыбается, и у Майкрофта к горлу подступает странный комок. Он нервно сглатывает, внимательно смотрит на своего неожиданного визитёра и вдруг пугается: «Ты почему босиком?» Садится на пол, даже не расправив брюки, а отец его учил, как надо делать, чтобы штанины потом не мялись. Бережно усаживает брата на колени и заворачивает его ноги в свой дорогущий пиджак. Тот пиджак, над которым Майкрофт трясётся, не позволяет и пылинке на него опуститься, но теперь всё это кажется совершеннейшей чепухой.
Старший брат знает, как Шерлок любит пирожные. Поэтому он поступает справедливо, предлагает разделить лакомство напополам. Они по очереди откусывают от буше, Шерлок что-то рассказывает, прерывая самого себя весёлыми взрывами смеха, Майкрофт кивает и улыбается, но он не слушает, он прижимает братишку к себе, гладит смешные весёлые кудряшки, и думает, думает, думает. Над своим поведением, над ошибками, над жизнью.
Шерлок засыпает, и старший брат укачивает его на коленях. К нему подходит отец, который оказывается давно уже наблюдал эту сцену, прячась за дверью. Он забирает у Майкрофта младшего сына, относит его в кроватку, укладывает и подтыкает одеяло, невесомо целует в лоб и гасит ночник. Потом возвращается к старшему. Поднимает его с пола и тоже на руках относит в комнату. Майкрофт не против, он уже забыл, каково это быть маленьким и сидеть на руках отца.
Мальчик переодевается в пижаму, ложится в кровать, отец присаживается рядом и начинается долгий задушевный разговор. Мужчина объясняет мальчику про тонкую науку дипломатии, про необходимость уметь держать себя в руках и не высказывать вслух всё то, что иногда хочется сказать, про умение жить в социуме. Потом он говорит, что гордится своими детьми, очень рад, что они такие добрые и надеется, что они пронесут свою дружбу через года. Сын обещает, что всё именно так и будет...
Буше съедено. Майкрофт переводит взгляд на коробку с пирожными. Так, теперь огромная песочная корзиночка с фантастическими кремовыми цветами. Он аж облизывается от удовольствия и снова вспоминает то, что было много-много лет назад...
Шерлоку десять, и он совершенно невыносим. Вечно исцарапанные коленки, сверкающие глазищи, и абсолютно на всё имеется собственное мнение. Чужие мнения выслушиваются, а уж тем более принимаются к сведению крайне редко.
Майкрофт сердится и высказывает родителям своё недовольство, воспитание младшего идёт совсем неправильно, мальчишка совсем не умеет вести себя в обществе, мальчишка делает только то, что ему интересно, мальчишка совершенно не знает и не понимает бытовой стороны этой жизни, он даже с деньгами не умеет обращаться, не умеет их ценить и ,кажется, думает, что бутерброды растут на дереве, а деньги всегда можно попросить у отца.
Старший брат занялся бы воспитанием младшего, но он редко бывает дома, только когда приезжает на каникулы из своего элитного колледжа.
Родители внимают его стенаниям и обещают научить младшего хотя бы азам обращения с деньгами. Устанавливается определённая небольшая сумма, которую будут выдавать мальчику и впредь, если он захочет какую-либо игрушку или сладость, он должен будет накопить на покупку, должен будет сам рассчитывать свои финансовые возможности. Кажется, Шерлоку это всё безразлично, он сейчас увлечён пиратами и целыми днями просиживает за книжками или бегает по огромному парку имения. Он не хочет игрушек или сладостей, ему всего хватает.
Майкрофту кажется, что из этого педагогического начинания не будет никакого толка. Он не знает, как бы оптимизировать этот процесс задумывается, как лучше, и вдруг в один из дней, гуляя по улице, видит Шерлока, который с решительным видом двигается в сторону магазина. Старший брат вспоминает, что накануне младший разбил свою копилку и долго сосредоточенно пересчитывал монетки. «Наверное, он хочет купить лупу» - думает Майкрофт. Он знает, что мальчик сейчас увлёкся экспериментами. Денег ему очевидно не хватит, и старший думает, надо ли добавлять, с одной стороны, хочется порадовать братишку, они так редко видятся, а с другой стороны каждое педагогическое действие должно быть доведено до конца.
Шерлок удивляет старшего брата, он заворачивает в кондитерский отдел, к витрине, в которой гордо возвышаются всевозможные торты и пирожные невероятной красоты. Майкрофт по-настоящему сбит с толку, он знает, что Шерлок уже давно разлюбил пирожные, из сладостей признаёт только молочный шоколад и жуткие шипучие леденчики с содой внутри.
На следующий день Майкрофт просыпается очень рано. Его будит сопение над ухом. Такое ощущение, что рядом прогуливается нетерпеливый шумный пёс средних размеров. Юноша открывает глаза и видит довольную физиономию брата. «Майк, я принёс тебе пирожное» - говорит Шерлок. «Я хотел тебя порадовать, мы так редко видимся». И перед носом ошарашенного Майкрофта оказывается огромная песочная корзиночка с кремовыми цветами и марципанами. Это очень вкусное и очень дорогое пирожное, и в горле старшего снова появляется странный комок, приходится несколько раз нервно сглотнуть, чтобы успокоиться и взять себя в руки...
Майкрофт ослабляет узел галстука, устало массирует виски и снова смотрит в коробку. Корзиночка тоже съедена, теперь очередь странного пирожного с не менее странным названием «полоска»...
Шерлоку двадцать, и кто сказал, что в десять он был невыносим?! О, тогда это был просто ангел во плоти, покладистый, добрый, он признавал хоть какие-то авторитеты, и с ним можно было договориться. Сейчас молодой мужчина представляет из себя смесь дикого зверя с неуправляемым стихийным бедствием. Несколько брошенных университетов, подозрительные приятели, попытки попробовать наркотики, а вместе с тем гениальный мозг, данный от Бога музыкальный талант, русалочьи загадочные глаза и шёлковые кудри. Как управляться со всем этим? Майкрофт не мог, тем более, что сам он был занят продвижением по карьерной лестнице и, надо сказать, то продвижение было весьма успешным. Он только выдёргивал бестолкового братца из передряг, умолял не огорчать мамулю и временами пытался наставить на путь истинный.
А потом его отправили в Белоруссию. Первая самостоятельная дипломатическая миссия, он должен был всё сделать сам. Об этой поездке никто не знал, в стране бушевал кризис, и у него было слишком важное поручение. Майкрофт зверел в своём номере гостиницы. Лучшем номере, лучшей гостиницы, а в Англии он бы не поселился в таком заведении ни за какие сокровища.
Он уже почти дошёл до точки кипения, когда вахтёрша передала ему газетный свёрток. Майкрофт с удивлением увидел, что это была английская газета. «От кого это?» - осторожно спросил он, и услышал в ответ, что посылочку эту передал молодой мужчина лет двадцати. «Хорошенький словно ангел» - умильно вздохнула пожилая женщина, и Холмс, кажется, понял, от кого это послание.
В своём номере он осторожно распаковал достаточно тяжёлый свёрток и увидел пачку песоного печенья с повидлом, посыпанного жуткой крошкой. На полях газеты было небрежно написано: «Майк, я принёс тебе пирожное. Извини, нашёл только такие, в этой стране сей шедевр кондитерского искусства гордо именуется пирожным. Название у них странное «полоски». Может, тебе это будет интересно, ты же всегда был жутким занудой. Удачи, Майк, не зверей и не сходи с ума, ты справишься со всеми проблемами».
Майкрофт и правда справился. И ещё выше продвинулся по той пресловутой карьерной лестнице. Каждый раз, когда он вспоминал Белоруссию, в горле вставал тот странный комок. Чёртова сентиментальность...
Совсем уже взрослый, умный и ни капли не сентиментальный Майкрофт снял с шеи галстук, облизал пальцы от липких крошек, подумал ещё удивлённо, где Шерлок умудряется добывать эти «полоски» то ли на заказ ему делают, а то и напрямую из Белоруссии, он не удивился бы, если дело обстояло именно так.
В коробке осталось последнее пирожное. Его любимый эклер. Совершенное пирожное, оно нравилось Майкрофту тем, что сочетало в себе все те качества, которые мужчина ценил в жизни. Неброский внешний вид, отсутствие какого бы то ни было излишества и неожиданный сюрприз в виде вкуснейшего заварного крема. Для того, чтобы узнать поближе, надо раскусить, надо не обращать внимания на неказистую и самую заурядную внешность.
Такие вкусные эклеры готовили в одной-единственной кондитерской Лондона, и Майкрофт знал, что Шерлоку надо добраться буквально на другой конец города, чтобы купить это пирожное. Так же Майкрофт знал, что брат лично ездит в кондитерскую, никому не доверяет такое важное дело.
Майкрофт улыбается и достаёт из кармана телефон. Он ненавидит смски и предпочитает звонки, но для самого родного человека можно сделать исключение. Он отсылает брату пустой смс, а к чему слова, они здесь совершенно лишние.
Шерлок улыбается и достаёт из кармана телефон. Он ненавидит звонки и предпочитает смски, но для самого родного человека можно сделать исключение. Он набирает номер брата.
«Я знаю, Майк» - хмыкает он в трубку. «И я тебя, Майк. Счастливого Рождества!"

@темы: буквы, с которыми я играю, доктор Ватсон и все остальные

19:19 

буквы хорошие и разные

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
Буквенный флешмоб. Вы отмечаетесь в комментариях — я даю вам букву. У себя в дневнике пишете 10 слов, начинающихся с этой буквы, так или иначе связанных с вашей жизнью.


от Dr. Watari я получила букву Д
хитрый Кили уже назвал много хороших слов на эту букву
что же, попробую не повториться ))
(буква-то хорошая, на самом деле)
читать дальше

@темы: лытдыбр, буквы, с которыми я играю

21:31 

и ещё один Сладкий подарок

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
ну да, крэка в том исполнении не было
ну так пусть будет ещё одно
мисси спасибо за идею!

-Он совершено невыносим, поговори со своим сыном! - ябедничает Майкрофт Холмс мамуле. Взрослый серьёзный Майкрофт Холмс, серый кардинал, правая рука Королевы, правительство всея Британия и прочая, прочая, прочая. Но он обижен, сидит, уткнувшись матери в плечо, на старом диване в семейном особняке и чувствует себя вправе похандрить и даже поныть.
-Как он тебя обидел, мой дорогой мальчик? Как он посмел огорчить моего пупсика? - встревоженно спрашивает почтенная мать семейства, и Майкрофт сладко жмурится от этих слов. Только никому в этом не признается.
-Этот несносный мальчишка присылает мне сладости, - трагическим голосом сообщает Холмс-страший. - Каждый чёртов год, на каждое Рождество, целую чёртову коробку сладостей.
Мамуля смеётся, ерошит сыну волосы, треплет его за щёчки. Майкрофт делает вид, что обижается, выныривает из материнских объятий и уходит в свою комнату, демонстративно шаркая ногами, а напоследок ещё и дверью хлопает, пусть весь мир знает, как сильно он обиделся!
Вечером он выходит к ужину, всё ещё дуется, но на столе стоят его любимые пирожки с вишнёвым вареньем, хрустальная вазочка с шоколадными конфетами, огромный кекс, украшенный черникой, в старую кружку налито какао, а из духовки доносится соблазнительный запах почти готовых пончиков.
Майкрофт ещё раз для порядка вздыхает, но с удовольствием впивается зубами в пирожок. Мамуля не будет ругать этого паршивца Шерлока, это очевидно. Что же, придётся разбираться самостоятельно. Как всегда, всё сам, всё сам.
-Он чудовище! Поговори со своим подопечным! - капризно просит Майкрофт у Лестрейда. Они сидят в парке на скамейке и меланхолично отламывают кусочки булки, кидают голубям. Они сами не понимают, что происходит, и чем закончится. Но это настоящая встреча вне формальностей, вечных звонков и рабочих обязанностей обоих мужчин, и Грегори тешил себя надеждой, что она будет происходить немного по-иному. Что хотя бы в этот раз Майкрофт не будет говорить про своего несносного брата. Но этим надеждам не суждено оправдаться.
-Что он снова натворил? - тяжело вздыхает Лестрейд.
-Каждый год он присылает мне на Рождество коробку сладостей. Знает, что я сижу на диете, знает, как я мечтаю о шоколаде, пирожных и конфетах.
Майкрофт кипятится, а Грегори несолидно фыркает, вжимает голову в плечи под уничтожающим взглядом своего визави и осторожно берёт его за руку.
-Не надо обижаться, - мягко говорит он.- Отвлекитесь от Шерлока, смотрите, какие у Вас красивые тонике пальцы.
Он демонстрирует Холмсу его же руку, сам любуется, оглаживает каждый палец и шепчет: «Этот красивый и сладкий, как леденец пьяная вишня, а этот — мягкий и нежный, как круассан с ванильным кремом» - голос его срывается, а во рту Майкрофта скапливается слюна, и он вынужден шумно и судорожно глотать.
Грегори не будет ругать этого паршивца Шерлока, это очевидно. Что же, придётся разбираться самостоятельно. Как всегда, всё сам, всё сам.
-Он ужасен. Повлияйте на своего соседа, - информирует Майкрофт Джона. Они сидят в клубе Диоген, в том кабинете, где можно разговаривать.
-Что опять случилось? - подбирается и сразу становится серьёзным отставной военный.
-Он дразнит и обижает меня, каждый год присылает на Рождество коробку сладостей, а у меня диеты, стоматолог, и важные государственные проблемы всей страны, - рапортует Холмс-старший, понимая, что Джон не забудет его просьбу, не отмахнётся от неё и точно постарается выполнить.
Ватсон приходит домой в мрачном настроении, Шерлок валяется на диване и скучает.
-Зачем ты обижаешь Майкрофта? - мягко спрашивает Джон, и удивляется, когда его эксцентричный сосед сворачивается в клубок и обиженно отворачивается носом к диванной спинке.
-Шерлок, объясни мне, пожалуйста, ну неужели тебе так нравится дразнить брата? За что ты так несправедлив к нему, он же тебя любит, - увещевает доктор.
Он ожидает какой угодно реакции, но только не такой. Шерлок вжимается в диван, его плечи вздрагивают, и он начинает реветь. Совершенно как маленький обиженный мальчик.
-Ох, да что же происходит? - пугается Джон, присаживается рядом, обхватывает друга за эти невозможные острые плечи, пытается повернуть к себе лицом. - Шерлок, ну что ты?
Холмс разворачивается и неразборчиво бубнит: «Просто я не хочу, чтобы он ушёл от меня».
-Он не уйдёт, - уверяет Ватсон и гладит детектива по спутанным кудрям. - Он никогда тебя не оставит, но всё-таки объясни, при чём здесь сладости?
-Если он будет их есть, он потолстеет, станет тяжёлым и не сможет улететь от меня на своём чёртовом зонтике, - шепчет Шерлок, закрывает глаза, утыкается Джону под мышку и сладко всхлипывает под добрыми руками друга, которые продолжают машинально гладить чёрные завитки волос.

@темы: буквы, с которыми я играю, доктор Ватсон и все остальные

01:39 

и ещё одно исполнение на крэк фест

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
заявка звучала так: У Майкрофта есть собственная кондитерская. Хочу мозговыносящий юст и сокрушительное поражение тортикам.


-Да, такой нежный, такой сладкий, - забывшись, он произносит это вслух.
К нему тут же подскакивает продавец-консультант и услужливо спрашивает: «Чем могу быть полезен?»
Майкрофт вздрагивает как от удара, качает головой и выходит из кондитерской. Садится в машину и тусклым голосом говорит шофёру: «Домой».
Подведём итоги. Его снова не узнали его же люди, ему всё ещё удаётся высокое искусство маскировки. Это несомненный плюс.
Кондитерская хорошо работает, там было много посетителей, все выглядели довольными. Уже давно окупились все расходы, и его безумная сладкая прихоть уже не только удовлетворяет низменные страсти, но и приносит доход. И это несомненный плюс.
Он снова не удержался, забылся, выдал свои чувства и желания. Это, конечно, огромный и жирный минус.
«Огромный и жирный» - как мантру мысленно повторяет мужчина, но эти страшные слова не производят никакого эффекта.
Перед мысленным взором Майкрофта проплывают шоколадные конфеты со всевозможными начинками, торты, покрытые взбитыми сливками и пирожные. Ах, какие восхитительные, какие красивые пирожные. Сначала самое простое безе, скромный служащий британского правительства досадливо морщится, и простое пирожное спешно уходит с горизонта, открывая путь своим более соблазнительным товарищам.
Буше. Идеальной формы, покрытые сверху гладким слоем шоколадной глазури, мягкие даже на вид, с прослойкой из свежайшего крема, м-м-м, как они должно быть тают во рту. Майкрофт щёлкает зубами, и эти пироженки тоже исчезают. Их место занимают трубочки.
Слоёное тесто, внутри крем, какой? Наверное, заварной крем. Да-да, в этой трубочке заварной, а сверху мелкие орешки. И когда он откусит от трубочки, на его губах и пальцах останутся сладкие крошки, которые всегда бывают, когда ешь слоёное тесто. А что внутри этой трубочки, как вы думаете? Нет, не угадали, на этот раз не сливки, а варёная сгущёнка. Тягучая и сладкая, она заполнит весь рот, а потом на языке долго ещё останется послевкусие. Холмс облизывается и совсем уже яростно скрежещет зубами. Открывает глаза, потуже затягивает узел галстука, скашивает глаза к переносице, смотрит вправо, влево, вверх и вниз, но эта гимнастика не помогает, веки тяжелеют сами собой, глаза закрываются, и Майкрофт видит эклер. Он беззастенчиво и задорно приподнимается слегка под углом, дразнит всем своим видом, манит и заставляет прикоснуться к себе сперва жадными дрожащими пальцами, а потом и губами. Правильно, сначала только губами, эклер нельзя сразу запихивать в рот, сначала легчайший укус, больше похожий на поцелуй, слизнуть каплю шоколадной глазури, которая на этом пирожном лежит неровно, и это почему-то кажется невероятно беззащитным. А потом, причмокивая, втянуть начинку. Взбитые сливки, ох, свежие холодные взбитые сливки.
Мысли скачут дальше, и вот уже и трижды любимые эклеры пропали из вида, перед глазами проплывают вереницы изящных хрустальных креманок, а в них, ох грехи мои тяжкие, облачка взбитых сливок, на которых покоятся огромные ягоды клубники, малины и ежевики. М-м-м, а что это у нас впереди? Креманка с мороженым. Три разноцветных шарика, манговый, клубничный и ананасовый, щедро политые шоколадным сиропом, и в один из них, видимо, как особое издевательство воткнут декоративный бумажный зонтик.
Мороженое, на самом деле, сейчас очень кстати, Майкрофт разгорячён, на лбу выступила испарина.
И прямо таки вишенкой на торте в его разнузданном разгуле фантазии является бокал бананово-молочного шейка.
Холмс снова и снова нервно сглатывает, жмурится, барабанит пальцами по коленке и всё-таки не выдерживает, понимает, что потерпел сокрушительное поражение.
Хрипло просит шофёра: «Мне надо вернуться обратно в кондитерскую. Немедленно. Дело государственной важности».

@темы: буквы, с которыми я играю, доктор Ватсон и все остальные

17:35 

и ещё шерлок крэк фест

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
текст заявки: Джон Уотсон, Бильбо Бэггинс. Задушевный разговор за ужином в Бэг Энде. Джон рассказывает о том, что потерял дорогого человека, Бильбо пытается его поддержать и дать совет, как жить дальше.


- В тот день я потерял дорогого человека. Это случилось слишком неожиданно, я знал, что его жизнь полна опасностей, понимал, что несчастье может произойти с ним в любую минуту, да и, в конце концов, никто не застрахован от летящего в голову кирпича. Но всё это были гипотетические мысли. Реальность оказалась слишком болезненной.
- Я тебя понимаю. И, знаешь, ты можешь рассказывать мне просто так, как живому человеку, а не строить фразы, будто в дневник пишешь.
- Прости. Привычка. Я действительно слишком много писал в дневник, слишком много рассказывал психиаторше. Уже и разучился разговаривать с обычными людьми.
- Ну я ведь тоже не самый обычный, - мягко улыбнулся Бильбо.
- Не самый, - покладисто согласился Джон. – Но мне всё равно, ты меня понимаешь. Лучше всех понимаешь.
Они оба невесело усмехнулись и синхронно потянулись к своим чашкам с чаем. За окном опускалась ночь, на небе начинали зажигаться звёзды, из трубы вился дымок и уносился ввысь.
Гостеприимный Бильбо на славу угостил Джона. Хоббит достал из своей кладовки и сыр, и ветчину, и огромный кувшин с вином. Гость не требовал многого, он машинально жевал предложенную еду, рассеянно смотрел на хлопочущего вокруг стола хозяина, а потом с горькой усмешкой признался, что ему тяжело видеть всё это со стороны, он сам должен прыгать вокруг дорогого существа и готовить еду. Но теперь этого существа нет.
- Нет, - эхом откликнулся Бильбо, поник, перестал суетиться и сел обратно за стол. И снова полились разговоры – воспоминания. Они оба потеряли, оба пережили, оба учились справляться со своими потерями.
- Понимаешь, тогда на крыше, я должен был догадаться, - с болью в голосе говорит Джон. – я должен был знать, что у него в кармане пистолет.
- В той битве под горой, я должен был оказаться рядом. Но я мог только наблюдать, - признаётся Бильбо. – Я видел, как он умирал. Снова.
Они понимают, что не уберегли очередное воплощение дорогого подарка судьбы.
- На крыше ли, под горой ли, Шерлок и Мориарти должны сражаться. В виде Джима или в виде Торина, но Мориарти должен погибнуть, - бесцветным голосом говорит, наконец, Джон.
- В следующий раз битва их воплощений может произойти, где угодно, - кивает Бильбо. – Например, на водопаде в горах.
- Например, - эхом откликается Джон.
- Мы спасём нашего дорогого Мориарти? – робко спрашивает Бильбо.
- Мы сделаем всё возможное, - твёрдо отвечает Джон.

@темы: доктор Ватсон и все остальные, буквы, с которыми я играю, ВК и хоббит

18:42 

и снова шерлок крэк фест

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
заявка про Бильбо и Джона

[Бильбо Бэггинс всю жизнь был добропорядочным и очень уважаемым хоббитом. По молодости он искал приключений, пытался понять, как устроен мир, и что же происходит за окнами его уютной норы, но со временем он остепенился, перестал забивать голову ерундой и разложил по креслам матушкины салфетки ажурной вышивки. В его норе вообще было очень уютно: мягкие кресла, манящие присесть и отдохнуть, подушки-думочки, полки с безделушками, безусловно красивый, но функциональный очаг, портреты родителей в тяжёлых богатых рамах, большой обеденный стол. Бильбо любил принимать гостей и всегда умел на славу их угостить. Кладовка запасливого хоббита ломилась от припрятанных там запасов. Овощи, свежие и солёные-маринованные, сыры, колбасы и ветчина разных сортов, вяленая рыба и сушёная оленина, всевозможные баранки и пряники, сладкие ванильные сухарики или сухари из муки грубого помола, обсыпанные солью, печенье нескольких видов, варенье из крыжовника, клубники и яблок, сушёные грибы, орехи всех видов – одним словом трапеза на любой вкус, для самого взыскательного гурмана.
Угощал радушный хозяин не только хлебом насущным. Каждый, кто когда-либо побывал в гостях у Бильбо, знал, что в этом доме он всегда может рассчитывать на долгие задушевные разговоры обо всём подряд, на полезные жизненные советы, на трубочку доброго табака.
Время в Бэг Энде текло неспешно, года поочередно сменяли друг друга, с деревьев облетали листья, потом на их месте появлялись почки, а по весне проклёвывались новые робкие клейкие листочки. Бильбо нравился этот ход времени, тихая уютная жизнь, неспешные разговоры с соседями, наведывающиеся иногда гости.
Хоббит всё реже задумывался о том, что происходит там, где-то далеко в большом и опасном мире. Ему вполне хватало жизни родного Шира.
Однажды вечером в его дверь постучались. В общем-то в этом не было ничего удивительного, но Бильбо немного насторожился, честно говоря, он не ожидал гостей. А любые непредвиденные обстоятельства, пусть и ненадолго, но выбивали хоббита из колеи. Он с опаской открыл дверь и очень удивился, когда увидел на пороге верзилу. Матушка рассказывала ему о людях, иногда Бэггинсу казалось, что люди – это очень опасные существа, злые и грубые, невозможно понять, что у них на уме и ничего хорошего ждать от них не приходится. А иногда он думал, что был бы не прочь познакомиться с кем-нибудь из верзил, всегда приятно за кружкой доброго пива похвастаться о своём знакомстве с другими расами. Хоть верзилы и не эльфы, но всё равно, сильно отличаются от хоббитов.
Человек, нежданно постучавшийся к нему в дверь, не выглядел опасным. Усталый, с болью в глазах, потерянный и какой-то как будто тусклый. Бильбо с интересом рассмотрел своего визави. Невысокий, коренастый, волосы с проседью, а стрижка аккуратная, правда вот чересчур короткая на взгляд любого порядочного хоббита. Грустные, но добрые глаза, кривоватая, но тоже очень добрая улыбка.
-Добрый вечер, я заблудился и очень устал, а над вашей дверью приветливо горел фонарь, и мне почему-то показалось, что я смогу найти здесь отдых, - нерешительно сказал человек.
- Добрый вечер, - кивнул хозяин, продолжая всё так же внимательно осматривать верзилу и отмечать какие-то новые детали его облика.
- Простите моё вторжение, - покраснел мужчина под внимательным изучающим взглядом и попятился от двери. – Глупо это всё, понимаю. Ещё раз простите. – Он невесело усмехнулся, развернулся и собрался уйти.
- Подожди! – окликнул его Бильбо. – Ты же хотел отдохнуть.
Он сам не понял, почему обратился к человеку на «ты», родители воспитали его безупречно, и он всегда помнил правила разговора с незнакомыми людьми. Так же не понял, зачем настойчиво зовёт этого странного верзилу обратно, почему не хочет его отпускать. Он даже схватил путника за рукав куртки и почти силой втянул его в дом.
Тот огляделся по сторонам, уважительно покачал головой и с доброй улыбкой признал, что у хозяина очень уютно. У Бильбо почему-то потеплело на душе от этой немудреной в общем-то похвалы, тепло вспыхнули кончили ушей, и он не без гордости сообщил, что такой порядок завела его ещё почтенная матушка, а он вот уже много лет просто поддерживает начинание.
Потом хозяин провёл нежданного гостя в комнату, усадил в своё любимое кресло и сунул в руки огромную чашку чая. Человек с удовольствием выпил предложенное угощение, вытянул ноги и ощутимо расслабился. Хоббит понял, что верзила действительно устал и теперь отдыхает, возможно, впервые за долгое время.
Они познакомились, Бильбо рассказал немного о себе и с огромнейшим любопытством выслушал историю гостя. Джон, так его звали, поведал много всего интересного. О далёкой стране людей, о его друге Шерлоке, гордом и заносчивом, порой абсолютно невыносимом, но любимом и самом близком. Он рассказал о зловещих преступлениях и о гениальных дедуктивных изысканиях своего друга, об их захватывающих приключениях, о беготне по крышам и опасных перестрелках. Джон воодушевился, глаза сияли, мужчина смешно по-детски облизывал и прикусывал губу, размахивал руками, но не замечал этого, так увлёкся рассказом. Бильбо слушал, затаив дыхание.
А потом рассказчик сник, его плечи сгорбились, и он бесцветным голосом сказал, что Шерлок погиб. И снова вернулась боль, усталость и потерянность. Но теперь было понятно, откуда они взялись.
Бильбо гостеприимно пригласил Джона пожить у него, сколько тот сочтёт нужным. Новый знакомый с благодарностью принял приглашение. Он рассказал, как оказался в Шире, отправился путешествовать, куда глаза глядят. Вернее даже было бы сказать не путешествовать, а странствовать и скитаться. Оставаться в родном городе Лондоне оказалось невыносимо больно, а посылать его обратно в Афганистан никто не собирался, ведь он уже был комиссован по причине ранения. Врачебная комиссия не собиралась даже слушать доказательства о том, что все его боли были психосоматическими, и он вполне справляется со своими ранами. Да и заключение от психотерапевта было неутешительное. Депрессия, неприятие, оторванность от реального мира. Решили, что опасно посылать на войну психически неустойчивого человека.
Про Афганистан Джон тоже рассказал. Они вообще очень много разговаривали, Бильбо в основном вопросы задавал и поддакивал сочувственно, а гость выговаривался, освобождался от тяжести и боли, которую носил в себе. А ещё мужчина здорово помог хозяину с ремонтом норы, поправил вечно ломающийся водопровод, заново перестроил и покрасил оградку вокруг огорода, с лёгкость залез высоко на дерево и повесил скворечник, который Бильбо всё собирался прикрепить, да руки не доходили и побаивался он высоты, честно говоря.
Днём они работали в саду или по дому, иногда ходили пить пиво в таверну, остальные хоббиты косились на Джона с любопытством, но лишних вопросов не задавали, почему-то отнеслись к его появлению в Шире с несвойственной им деликатностью, может, его грустные глаза останавливали все потоки вопросов. Пару раз ходили на озеро, Бильбо купаться не любил, он чинно походил по бережку, потом побултыхал ногами в тёплой воде и решил, что водные процедуры выполнены, а вот Джон с удовольствием искупался, несколько раз переплыл туда - обратно небольшое озерцо, понырял в своё удовольствие, шумно фыркая и поднимая фонтаны брызг.
А по вечерам хоббит и его гость смотрели на звёзды. Бильбо вытаскивал на улицу небольшой столик, расставлял на нём чайник с чашками, варенье нескольких видов и какие-нибудь плюшки или печеньки, которые пёк самостоятельно специально для этих посиделок. Они прихлёбывали чай, и Джон показывал хоббиту созвездья, рассказывал, как они называются, вспоминал о песках Афганистана, где небо казалось низким, а звёзды близкими-близкими и огромными. Бильбо слушал, затаив дыхание, старался всё это запомнить, чтобы, возможно, когда-нибудь потом описать это в стихах.
Хоббит смотрел на своего гостя с искренним восхищением, и его не покидала странная мысль, что он и сам мог быть таким же смелым, решительным и бесстрашным, если бы родился и вырос не в мирном Бэг Энде, а где-нибудь в опасном Лондоне. Он думал иногда, что они с Джоном чем-то похожи.
Со временем он настолько осмелел и почувствовал доверие к этому грустному доброму человеку, что сам начал много разговаривать. Рассказывал о своём детстве, о матушке и отце, а потом даже начал советовать, как справиться с горем и болью от потери любимого человека. На самом деле, он не сказал ничего нового, не явил каких-то откровений, но его слова были полны искреннего сопереживания и обещания разделить боль. Джон был глубоко тронут и молчаливо благодарил хозяина. Он не сказал слов благодарности, но всё можно было прочитать по его глазам.
Наступила осень, и Джон собрался в дорогу. Бильбо не стал его задерживать, почему-то они оба почувствовали, что мужчине пора уходить. Хоббит только сказал ему на прощание, что Создатель будет милостив к нему, и когда-нибудь Джон обязательно встретится со своим другом. Там, где нет больше печалей и обид, там, где солнечный свет и где все будут счастливы. Ну и, конечно, собрал ему в дорогу мешок с продуктами и отдельный полотняный мешочек, полный душистых трав, чтобы заваривать вкусные чаи и вспоминать иногда о вечерах в Бэг Энде.
Друзья сердечно распрощались, и Джон сказал, что будет помнить Бильбо и его дом. Хоббит в этом не сомневался.
Джон ушёл, и жизнь потекла своим чередом. Мирная, размеренная, немного даже сонная. И всё бы продолжалось так и дальше, если бы в его дверь нежданно не постучался волшебник…

- Зачем они потащили Бильбо с собой в поход?
- Чтобы хоббит увидел настоящую жизнь и ощутил все её тяготы и лишения. И, чтобы он научился переживать смерть дорогих друзей. Он ведь только разговаривать умел об этом. Что он видел? Мирную кончину отца и матушки, на постели в своём доме в окружении любящей родни. Достойная смерть, и дай Бог каждому, но ведь в мире бывает и другое. Пусть он узнает горечь битвы и боль от потери друга, которого не смог защитить.
- А что же Джон?
- А Джон так и странствовал, пока не встретил друга. Может быть, они встретились в пути, может, уже только в чертогах Создателя, там, где нет боли и обид – этого никто не знает.
- Но в твоей сказке нет Джона.
- Потому что это всё-таки другая история.
- А зачем ты вообще всё это затеял?
- Просто хотел поговорить с тобой о любви.
Профессор написал эту сказку для детей и жены. Чтобы они никогда не забывали о самом известном, но самом важном – о любви.

@темы: доктор Ватсон и все остальные, буквы, с которыми я играю, ВК и хоббит

20:30 

внезапно старое

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
Рылась по своей жжешечке.Нашла глупую зарисовку. Видимо, она из фандома "Интерны"
а есть такой фандом, интересно?
ну, у нас-то просто группа была вконтакте. Мы фанфики писали и общались по интересам. Я тогда с многими чудесными людьми познакомилась, до сих пор общаемся.
Фиков у меня тогда много было. Цикл "заметки на полях медкарты"
А потом обиделась на Охлобыстина (дай Бог ему всяческого здоровья и ума побольше) и перестала всё это писать.
Но пора бы уже научиться разводить актёров и персонажей, да. Пора
А это не из цикла. Так, зарисовка-хулиганство.

- Ты не рад меня видеть? – в его голосе прозвучало недоумение, смешанное с обидой.
- Я уже больше не могу тебя видеть, и зачем я только с тобой связался?! – тяжело проронил собеседник.
- Ты никуда от меня не денешься, мы слишком давно вместе, – пожал плечами инициатор разговора.
- Знаю, – с ненавистью выдохнул он в ответ.
Повисла тяжёлая тишина. Мужчина, сгорбившись, сидел за столом, рассеянный свет от лампы в абажуре падал на его руки и причудливо освещал многочисленные татуировки. Потянулся было к бутылке, но передумал и налил себе крепкого кофе.
- Если ты так не рад меня видеть, я пойду. Позже поговорим, – после продолжительного молчания подал голос его собеседник.
- Иди, – облегчённо вздохнул мужчина.
- Не забывай друзей, картавый, – хохотнул этот несносный тип перед тем как украсить мир своим временным отсутствием.
Тот, кого назвали картавым, только устало покачал головой. Ему уже надоели их длительные отношения. Сначала они познакомились, и всё было просто восхитительно: притирание друг к другу, обоюдные попытки показать себя с лучшей стороны, новые знакомства, тусовки. Завязалась крепкая дружба, но со временем она переросла в привычку, потом стали возникать конфликты, и они поняли, что надоедают друг другу. Ещё немного и дело обернётся ненавистью. Они знали друг друга уже слишком давно для того, чтобы просто оставаться друзьями. До ненависти оставался один шаг.
И этот шаг они сделали. Оба. Красиво и синхронно.
На следующий день они всё-таки встретились, и картавый, стараясь картавить поменьше попросил своего собеседника дать ему отдохнуть, не трогать его, не мешать.
Но тот обиженно ответил, что без него ничего не получится, и как же он без него жить сможет. Слово за слово и вспыхнул скандал, они разругались в пух и прах, и горячий несдержанный Андрей ушёл, крикнув на прощание: «ты без меня не сможешь»
И Иван не смог. Он слишком привык к Андрею, они были нужны друг другу, просто необходимы. Первое время он хорохорился, забивал себя под завязку работой, встречался с разными интересными людьми, но без Андрея не мог. Ему не хватало чего-то очень важного, очень любимого и очень необходимого.
- Прости, – шептал он по ночам, глядя в белый потолок. – Прости меня и вернись. Я не могу без тебя.
Он вспоминал их лучшие дни проведённые вместе, их шутки и дикие проказы, которые удивляли всех окружающих, взрослые ведь уже люди, а поди ты, их бесконечные споры, их влияния на характер друг друга. Они любили и умели эпатировать окружающих, но друг с другом эти фокусы не проходили.
- Прости, – снова и снова жалобно просил Иван. – Ты мне нужен. Вернись.
И Андрей вернулся. Немного изменившийся, чуть-чуть более серьёзный, с хитринкой в смеющихся глазах.
- А я придумал штуку, – с порога закричал он. – Играем?
- Играем, – радостно согласился Иван, совсем кажется забыв, что с этого и началась их ссора, с того, что он устал уже от дурацких игр.
Всю ночь они обсуждали какой-то план, Иван радостно смеялся, снова, как в молодости пил стаканами кальвадос, хихикая спрашивал: «А поверят? А как воспримут? А хуже не будет?»
И сам себе отвечал: «Кому надо – поверят как-нибудь да воспримут. Хуже уже некуда»
Охлобыстину было тяжело без Быкова. И раз он в это влез придётся идти до конца
Но поиграть можно, почему же нет.
На следующее утро весь интернет яростно рубился о заявлении Охлобыстина, что он намерен представлять свою кандидатуру на президентских выборах 2012 года.

@темы: "доктор едете, едет", буквы, с которыми я играю

23:26 

совсем внезапно рпф

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
Не знаю, бывает ли там деанон, полазила по правилам, ничего об этом не нашла
а что не запрещено, то разрешено
а у меня не хватает терпения долго прятаться под маской (вырабатываю терпение, жду деанона шестого тура хббт феста)
поэтому выкладываю свой текст, который был пробным шагом
(вообще исполнить бы эту заявку в ещё одном стиле, идея есть, но там должен быть очень качественный стёб, а я, боюсь, не потяну)
и ещё есть несколько заявок, которые мне нравятся
(а я по жадности себе ещё и на хоббит фест нахватала, идеи в блокнот записаны, надо исполнять, и на Шерлок крэк фест..)

АУ эйдин. Дин машинист, Эйдан станционный смотритель. Каждый день, когда Дин проезжает станцию Эйдана, тот задерживает поезд. И в конце рабочего дня запрыгивает в пустой вагон. Юст, хэ


Путешествие Голубой стрелы, или Алые паруса

В общем-то он был доволен своей работой. Каждый день одни и те же виды за окном, но это никогда не надоедало, кроме того в свободное время он любил рисовать и потому привык внимательно присматриваться к природе, к смене погоды и времён года, к разным мелочам. Он видел множество разных людей, иногда от нечего делать придумывал про них истории, пытался угадать, кто они и чем занимаются. А ещё он чувствовал власть и ответственность. Шутка ли, каждый день перевозить туда — обратно толпы людей.
Так Дин привык отвечать друзьям на все вопросы, почему он выбрал эту странную работу, на все их дружеские, а то и откровенно издевательские подколки. И никто не знал, что это только малая часть правды. Дело было совсем не в этом, а, смешно сказать, в одной непримечательной железнодорожной станции. Вернее даже в станционном смотрителе той самой станции.
Эйдан Тёрнер. Высоченный парень с чёрными смоляными кудрями, хитрыми смеющимися глазами и белозубой улыбкой. Кажется, он смеялся всё время и дарил смех и радость всем вокруг. Каждый день поезд Дина по расписанию останавливался на станции Эйдана, из вагона выходили люди: чинно шагали старики и женщины, спешили куда-то деловые мужчины с портфелями и дипломатами в руках, весело переговариваясь, высыпали стайками дети, на ходу обсуждая свои важные детские дела. Тёрнер вышагивал по платформе, улыбался всем вокруг, кричал что-то задиристо-весёлое детям, желал доброго здоровья старикам, помогал женщинам вытащить из вагона тяжёлые сумки. Дину тоже доставалась одна из его добрых улыбок, понятно ведь, что у машиниста не было шанса не попасть на глаза станционному смотрителю. От этой улыбки в груди мужчины появлялся маленький солнечный комочек, и оставался там на весь рабочий день.
Поздно вечером поезд возвращался обратно, и если верить расписанию, он не должен был делать остановок на этой станции. Но Эйдану было, кажется, плевать на все расписания и правила. Он заставлял поезд остановиться, перебрасывался с Дином парой-тройкой вежливых фраз о погоде, природе и настроении и строго спрашивал, в каком состоянии поезд, всё ли в порядке, отвечает ли это нормам требования.
«Какой заботливый» - с восторгом думал машинист и понимал, что окончательно пропадает от этой заботы, что сердце щемит от невысказанной нежности.
Они тепло прощались, Дин давал приветственный гудок, и поезд возвращался в депо, отдыхать после долгого рабочего дня. Машинист понимал, что ему отдых не светит, он снова будет думать о станционном смотрителе.
Это было самой главной его тайной, но Дин мечтал когда-нибудь устроить для Эйдана подарок-сюрприз. Пути нашей жизни извилисты и прихотливы, и никто не знает, с кем и когда мы повстречаемся. Машинист и станционный смотритель уже встречались много лет назад, они тогда были самыми обыкновенными мальчиками.
Волею судьбы они учились в одном колледже, только Дин уже заканчивал обучение. Был взрослым серьёзным юношей, а Эйдан учился сильно младше и даже не знал о существовании Дина, его заботили совсем другие дела. В таком возрасте их разница в летах была огромной и не давала никакого шанса подружиться. Честно говоря, Дин и не стремился, он бы тоже не знал о существовании младшего мальчика, если бы не подслушанная однажды история. Мальчишка рассказывал друзьям о своей самой любимой с детства книге «Путешествие Голубой стрелы». Дин смутно вспомнил, что это сказка об игрушечном поезде, который отправился в долгий опасный путь, чтобы подарить себя маленькому мальчику. Вот и Эйдан, блестя глазами, говорил о том, что он мечтает увидеть когда-нибудь волшебный поезд, полный игрушек, поезд, который приедет к нему. Он так живо описывал солдатиков, мишек и яркие ленты, которыми будут украшены вагоны сказочного поезда, что даже Дин заслушался.
Потом плюнул с досады и потопал на семинар по литературе. Его однокурсница Сара выступала в тот день с докладом по произведению русского писателя Грина. Дин и слыхом не слыхивал про такого, поначалу подивился, что фамилия чересчур английская. Потом вкратце узнал из доклада Сары его биографию и подробно ознакомился с произведением «Алые паруса». Идея, тут же пришедшая в голову, показалась парню забавной, и он радостно заржал вслух. На него с неодобрением покосились и однокурсники, и преподавательница занудная миссис Фриман. Она даже хотела было потребовать у молодого человека, чтобы он рассказал вслух, что же вызвало приступ хохота, но вовремя вспомнила, что негоже применять к старшекурсникам методы воспитания малышей.
А Дин с того дня начал присматриваться к Эйдану, он почему-то постоянно стал натыкаться на него в коридорах, казалось, пацан был везде. Вечно смеялся, переговаривался о чём-то со своими друзьями, играл в мяч, разбивая об асфальт коленки, устраивал шалости, а один раз высадил стекло в кабинете директора, тренируясь в стрельбе из самодельной рогатки. Смешной был мальчишка, Дин сам не заметил, как начал постоянно о нём думать. И о том, что когда-нибудь подарит ему игрушечный поезд, набитый солдатиками и прочими игрушками, украшенный разноцветными лентами. Он, подобно капитану Грею, пойдёт в лавку и купит ткань разных цветов, долго-долго будет выбирать нужные.
Всё это веселило Дина, но неотвратимо приближались выпускные экзамены, надо было определяться с дальнейшим образованием, и у него оставалось всё меньше времени на мальчика. Молодой человек окончил колледж и на несколько лет отправился путешествовать. Это несомненно пошло ему на пользу, он повидал мир, познакомился с интересными и полезными людьми, с кем-то даже подружился, заработал денег, которые тут же спустил на выпивку и азартные игры.
Потом он вернулся в родной городок и решил навестить в колледже старых преподавателей. Дин вспомнил смешного мальчика Эйдана Тёрнера и с радостью узнал его в ученике старшего уже курса. Теперь это был не мальчик, а невозможно красивый юноша, и сердце молодого мужчины отчего-то заныло в сладком трепете.
Он снова начал наблюдать за мальчиком, а тот как и прежде даже не догадывался о его существовании. Всплыла в памяти детская смешная мечта, поезд с игрушками. Только теперь это стало мечтой Дина, он узнал, что Тёрнер хочет стать смотрителем станции и сам прошёл краткосрочные курсы машинистов. Он думал о том, как когда-нибудь приедет в Эйдану, как тот игрушечный поезд из сказки, который приехал к маленькому мальчику подарить себя. Так и он приедет, подарит парню себя, и пусть тот делает, что хочет.
«Грёбанная Ассоль» - мрачно думал Дин, напиваясь на выходных в пабе с приятелями. «Грёбанная Ассоль с чёрными кудрями и крышесносной улыбкой».
Мужчина мучился и представлял совершенно невероятные картины. Вот он идёт в лавку и покупает шёлковые ленты. Красный шёлк, и на этом месте мозг отказывался с ним сотрудничать, а вместо этого подкидывал картинки Эйдана в алой шёлковой рубашке. Или Эйдана, спящего с плюшевым мишкой в обнимку, или Эйдана, с увлечением расставляющего по полу солдатиков, вот он сидит на коленях, рассматривает игрушки, вертит их в своих тонких длинных пальцах, потом ставит аккуратно, хмурится, прикусывает нижнюю губу и делает в игрушечном войске какую-то ему одному ведомую перестановку. А смешной локон падает на середину лба, лезет в глаза и мешается, Дин протягивает руку, чтобы убрать этот локон, и пальцы натыкаются на пустоту, а глупое сердце гулко стучит где-то в рёбрах и зачем-то отдаёт болью.
Если бы он знал, что Тёрнер останавливает каждый раз его поезд не просто потому, что он такой заботливый, всё решилось бы гораздо раньше. Но, в самом деле, откуда машинисту было знать, что станционный смотритель вежливо прощается с ним на станции, насвистывает, фальшивя какой-то весёлый мотивчик и стоит, засунув руки в карманы, с самым независимым видом. Но едва поезд трогается, с парня слетает вся уверенность, он с лихорадочным блеском в глазах запрыгивает в последний вагон и там едет до дома. Никто не знает об этом. А он сидит в вагоне и думает про машиниста, про его серьёзные глаза с добрым прищуром, про пшеничные волосы и восхитительную родинку на щеке, вот бы когда-нибудь её потрогать, ну так, аккуратненько, одним пальчиком. Забывшись, он жмурится, протягивает руку вперёд, и пальцы проваливаются в пустоту.
В тот день они не выдержали одновременно. Эйдан решился запрыгнуть вечером в вагон, пройти по вагонам до машиниста, сказать, что вот он, здесь и пришёл сдаваться на его милость. И осторожно дотронуться пальцем до этой грёбанной манящей родинки.
Дин решился украсить вагон (последний, чтобы никто не видел) разноцветными лентами и расставить там купленные заранее игрушки, запас которых пополнялся вот уже долгое время. И показать всё это богатство смотрителю, объяснить, что он дарит ему всё это и себя и бережно убрать со лба мальчишки этот дурацкий смешной локон.
Он договорился со своим напарником Ричардом, что обратно поезд поведёт он, а сам Дин отдохнёт в последнем вагоне. Рич тонко улыбнулся, но ничего не сказал, согласился выручить уставшего друга.
Подъезжая к станции, с него слетела шляпа. Вернее, он успел поставить красиво последнего солдатика из большой коробки и придирчиво поправить складку на ленте. Поезд остановился, Рич высунулся из окна, ответил на вопросы Эйдана, благодушно улыбаясь, отрапортовал, что паровоз в полном порядке, и состояние его превосходное.
Они вежливо распрощались, поезд зашумел, собираясь тронуться и Дин решительно дёрнул ручку, открывая дверь. В ту же секунду дверь потянули снаружи и в вагон залез Эйдан.
- Я дарю тебе себя, - одновременно выпалили они, и оба густо покраснели.
В ушах у обоих зашумела кровь, а в кабине машиниста снова тонко улыбнулся Ричард....

@темы: буквы, с которыми я играю, ДинЭйдан

03:53 

Вы каждый раз по-новому банальны

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
Если бы я писала фики про ДинЭйдана, то мальчики у меня бы там только играли
серьёзно, а что ещё они должны делать?
ну, просто то, как я их вижу, так либо они ржут напропалую и дурачатся, либо делают что-то очень тяжёлое и очень благотворительное и для спасения людей. Не просто так дают деньги на приют, например, не вникая в это, а играют с детьми, выносят мусор, помогают делать ремонт и всё это своими ручками.
Ну, это очень грубо говоря, но я вижу что-то подобное

Играют и смеются, радуются каждую секунду тому, что есть друг у друга
А чем им ещё заниматься?!
Ну то есть понятно, что Дин его фотографирует. А Эйдан читает ему вслух. Дин готовит ему нормальную еду. А Эйдан неожиданно достаёт из кармана джинсов слипшийся шоколадный батончик и скармливает Дину. Они смотрят вместе фильмы. И ржут, пока Эйдан не заснёт где-то на половине, привалившись башкой Дину на живот, и волосы щекочутся, конечно, и тяжело, и неудобно, но Дин не сдвинется и не пошевельнётся, чтобы его не потревожить. Воздушного змея вместе запускают, бегая по пляжу, и Эйдан смеётся, а Дин делает вид, будто он дофига взрослый, и ему уже не интересны такие детские забавы. Кроссворды разгадывают, только у Эйдана не хватает терпения заполнять все клеточки, ему быстро надоедает, но ему нравится смотреть, как это делает Дин. Купаются и плавают наперегонки. Эйдан ныряет и неожиданно хватает Дина за пятки под водой, и тот каждый раз пугается и орёт как резаный. А потом они устают смертельно (ещё бы, весь день ржали и с гиканьем носились повсюду, а Эйдан ещё ручищами размахивал, он по-другому не умеет) заваливаются домой, доедают остатки обеда и валятся вместе на кровать, лень раздеваться, они только и могут, что снять ботинки. Дин шипит, чтобы Эйдан шёл спать в свою комнату, понимает прекрасно, чем это снова закончится, Эйдан обещает, что он сейчас отдохнёт немного, совсем чуть-чуть и уйдёт, да да, сейчас, доказывает что-то с жаром, рассказывает гениальную идею для новой фотосессии, которая прославит Дина в веках и, конечно, бессовестным образом засыпает, убаюкав этими рассказами и Дина. И снова щекочутся волосы и мешают раскиданные ножищи и ручищи, но так Дин чувствует себя в безопасности. Конечно, это вопрос, чего ему можно опасаться, но так, на всякий случай.
Как про них писать, если они только играют?
детский сад какой-то, честное слово

@темы: сказки, буквы, с которыми я играю, ДинЭйдан

04:17 

Если б я имел коня

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
и если бы я умела хорошо воплощать в жизнь свои идеи
Уже несколько дней думаю про Эйдана на алом шёлке
и про Эйдана в алой шёлковой рубашке. И вот тут крышу сносит, и мозг отказывается сотрудничать
Потому что Эйдан в алой рубашке, со своими смоляными кудрями, тёмными глазищами и белозубой улыбкой
это же такой цыган
"спрячь за высоким забором девчонку, выкраду вместе с забором"
мозг сначала сводит с ума, подкидывая такие картинки, а потом, когда сам совсем уже зарапортовался, предлагает написать об этом
об Эйдане - Митчелле, у которого на какое-то время возобладало его яростное, звериное. И он украл коня. Только не обычного коня, а Слейпнира у Локи. И Локи в бешенстве. А мелкий и мерзский Дин - Браги отважно приходит спасать друга (с доской для сёрфа наперевес) Локи - Хиддлс рвёт и мечет. А Слейпнир, он ещё не взрослый конь, он ещё подросток на тонких смешных ножках, он смеётся и спрашивает: "Мама, почему ты сердишься? Они со мной играли. Они хорошие, мама. Они такие же психи, как и ты, мама". И Локи не может на это ничего сказать, его всегда умиляло, когда сынка искренне хвалил маму...
Всё хорошо заканчивается, конечно
Потому что они все там не в своём уме
и я здесь тоже

@темы: сказки, лытдыбр, буквы, с которыми я играю, ДинЭйдан

20:48 

и ещё раз совсем внезапно рпф

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
Эйдан/Дин.У Эйдана день рождения, Дин, замотавшись, забывает об этом. Узнать случайно, поздно вечером, от кого то из каста.

флафф, слёзы и сопли (и это не метафора) и, чёрт его знает, то ли лютый ООС, то ли автор так видит героев
И не забудь поздравить с Днём рожденья меня
И не забудь пожелать мне счастья
И не забудь, я буду слишком рада...
«Ночные снайперы»

В тот день Дин о Горман чувствовал себя паршивее некуда. Болели полученные в тренировочном бою вполне себе нешуточные травмы, непонятно с чего разболелся мизинец на ноге, и это было самым невыносимым, боль пульсировала в пальце, заставляла дёргаться и кривиться, а стыдно жаловаться на такую ерунду, вон Тёрнер рядом скачет, как всегда жизнерадостно улыбается и машет ручищами, а Дин сам видел, как ему в зубы засветили, и ничего, даже не морщится.
Почему-то обычная жизнерадостность друга, которая раньше всегда доставляла удовольствие и казалось такой необходимой, теперь только раздражала. Эйдан сиял, кажется, ещё больше, чем обычно. Если такое вообще возможно. Улыбался, громко хохотал, приставал ко всем с какими-то идеями и предложениями поиграть. Весь каст как всегда благодушно терпел мальчишку, а вот Горман почему-то начинал звереть, сам не понимал отчего, боль в пальце раздражала, погода уже который день не радовала, хотелось спать или хотя бы просто растянуться на кровати и ни о чём не думать, глядя в успокаивающе-белый потолок.
Тёрнер и к Дину полез с какими-то шутками, но тому смеяться совсем не хотелось, и он грубо рявкнул «братцу», чтобы тот отстал, оставил его в покое, никогда больше не трогал и вообще хорошо бы провалился куда-нибудь подальше. Эйдан почему-то воспринял всё это чересчур серьёзно, обиделся, нахохлился и ушёл. Горману на несколько секунд даже стыдно стало. Он и раньше, бывало, срывался на мальчишку, но они никогда не ссорились серьёзно, Тёрнер не умел долго обижаться, сразу прощал, понимал состояние старшего друга и необходимость выплеснуть накипевший гнев. Он больше играл в обиженного, притворно хмурился, а смешливые губы всё равно непроизвольно расплывались в улыбке, и в глазах поблёскивали искры веселья. Вот и теперь, наверное, не будет обижаться, скоро уже придёт, рассказывать очередную идею, размахивая ручищами. Дин постарается не сердиться и не обижать больше друга.
Но Эйдан не пришёл, он вообще за весь оставшийся день больше не подошёл к Дину. Горман видел его в отдалении и замечал, что тот становится всё грустнее, улыбка тускнеет, тускнеет, пропадает с его лица и постепенно ушла окончательно.
Это было по-настоящему страшно. Забылись все проблемы, все мигрени, больные мизинцы и травмы. Даже дурное настроение притихло и не заявляло о себе, не требовало внимания.
Поздно вечером Дин не выдержал. Присел в дверях своего трейлера и достал бутылку виски, решил ловил на живца. Сразу желаемого результата достичь, увы, не получилось. Попался Несбитт, а совсем не Тёрнер. Горман хотел было разозлиться, но потом прикинул, что так он сможет лучше разузнать, что же случилось с другом. Эйдан всё равно будет либо дурачиться и запутывать, либо хмуро отворачиваться и досадливо дёргать плечом. Судя по его настроению, скорее получится по второму сюжету. А Несбитт обычно всё про всех знал.
Дин щедро угостил приятеля и осторожно начал выспрашивать про Тёрнера.
Коллега уставился на него с недоумением и в свою очередь задал вопрос. Ведь не забыл же Дин, какой сегодня день?
Горман начал лихорадочно припоминать, но ничего путного в голову не приходило.
- Плохой, - вынужден был мрачно констатировать мужчина.
- Не без этого, - покладисто кивнул Несбитт. - Но ты ведь помнишь, что это за день для Эйдана?
Дин не помнил. Снова попытался перебрать в голове разные варианты, но накатил приступ мигрени и заныл мизинец.
- Не знаю я, - злобно откликнулся Горман. - Точно не День Святого Патрика. Но, может, у вас есть ещё какой-то не менее любимый святой?
Приятель посмотрел на него долгим изучающим взглядом, хорошо приложился к бутылке и только после этого скучным голосом сообщил, что у Тёрнера в этот день был День рождения. В ответ на недовольство Дина о том, что его никто не предупредил, он пожал плечами и выразил общую мысль всего каста, мол, кто-то, а Горман-то должен был это знать. Ни у кого не возникло ни малейшего сомнения на этот счёт.
Дин решительно кивнул, вынул из рук Несбитта бутылку и попросил пойти вместе с ним к Тёрнеру. То ли поздравлять, то ли прощения просить, он ещё и сам толком не понимал. Мелкими и ничтожными показались все проблемы, глупой предстала мечта снять осточертевшие за день ботинки и с наслаждением вытянуться на кровати, шевеля босой ногой. Сейчас надо было утешить мальчишку.
Он зашагал к трейлеру Эйдана, облегчённо вздохнул, услышав за спиной шаги приятеля. Дин не хотел прийти сейчас в одиночестве, честно говоря, побаивался. Остро вспомнил, как днём нарычал на друга, наговорил ему обидных и жестоких слов. Потом сообразил, что у него нет никакого подарка, и он совсем не знает, что говорить и с чего начать. Да и время позднее, неловко как-то. Усмехнулся своей последней мысли, мотнул досадливо головой. Будто не они с Тёрнером заваливались в жилища друг к другу посреди ночи безо всяких веских причин, будто им надо было придумывать с чего начинать разговор. Ох, и глупые же мысли лезут порой в голову!
Остановился возле трейлера друга, подождал, когда рядом встанет Несбитт и заколотил кулаками в дверь. Та сразу распахнулась, словно хозяин только этого и ждал. Эйдан всё ещё выглядел обиженным и каким-то тусклым. У Дина из головы вылетели все дежурные штампы-поздравления, он сгрёб Тёрнера в охапку, стиснул в объятьях и зверским голосом прорычал: «С Днём рождения». Друг посмотрел на него с высоты своего роста, несмело и как-то очень бережно провёл пальцами по его щеке, задержался на родинке и еле слышно выдохнул: «Спасибо». Скривился, губы задрожали, и из вечно смеющихся глаз потекли слёзы.
- Ты что? - опешил Дин. Встал на цыпочки, попытался вытереть те самые слёзы, но их невозможно было остановить, Эйдан продолжал плакать, совершенно беззвучно, только всё больше кривились губы. - Да что с тобой? Друг, прости.
Тёрнер всхлипнул, неловко извернулся и в какой-то нелепо-акробатической позе сумел уткнуться дину в плечо.
- Понимаешь, для меня очень важен День рождения, - прогундосил он. - Мои самые близкие, самые важные для меня люди никогда не забывали поздравить меня с праздником.
- Что, никогда за столько лет? - восхищённо присвистнул Горман. В их семье не было особого культа праздников, и дружные в общем-то члены семьи с лёгкостью могли забыть поздравить друг друга с днём рождения, с годовщиной свадьбы, да что там, иногда забывали про Новый год или Пасху, работали много, жили нервно. Но, конечно, никто не думал обижаться, отмечали позже, шутили и выпивали штрафной кубок. А тут мальчишка так расстроился, неслыханное же дело.
- Один раз мама забыла, - всё ещё всхлипывая и не отрываясь от плеча Дина, сообщил Эйдан. - Мне тогда исполнилось шестнадцать, я был уже взрослый, но знаешь, плакал, как ребёнок. Жуткое зрелище.
В его голосе появились укоряющие нотки и Горман оказался полностью сбитым с толка. Тогда значит, в шестнадцать лет стыдно было плакать, а теперь почти в тридцать, можно? Да и повод тогда был, самый близкий человек не поздравил, а теперь-то что случилось?
- Но сегодня она поздравила? - на всякий случай уточнил мужчина.
- Поздравила, - снова шмыгнул носом Эйдан, оторвался наконец от плеча своего «старшего брата» и поднял на него покрасневшие от слёз глаза. - А другой самый близкий человек не поздравил.
- А я здесь при чём? - ошарашенно спросил Дин и потряс головой, пытаясь расставить мысли по порядку.
- Ты идиот, - жизнерадостно вклинился в разговор Несбитт, - Оба вы идиоты малолетние. Я пойду, а вам чувствую, есть что обсудить.
Он снова приложился к виски, сделал очередной солидный глоток, осталютовал бутылкой и вышел из трейлера, крепко захлопнув дверь. Догадывался, что разговор предстоит жаркий.

@темы: ДинЭйдан, буквы, с которыми я играю

00:57 

ну и последний раз рпф и хватит на этом

"у кого-то богатый внутренний мир, а у меня богатая внутренняя война"
тем более все как бы намекают, что не надо заниматься ерундой
и свои глубокие мысли оставь при себе что ли


Дин/Эйдан. Кинк на пальчики Эйдана.
вот эти пальчики


Ричард заглянул в трейлер Дина, небезосновательно надеясь, что найдёт там и Эйдана. Ему надо было поговорить с обоими парнями, обсудить один очень важный вопрос. Впрочем, когда он увидел Гормана и Тёрнера, все вопросы разом вылетели из головы, он замер в недоумении и сумел только выдохнуть: «Чем вы занимаетесь?»
В голове всплыли все сплетни, все смешки и все шепотки, которые он слышал про ребят от коллег. Ну а что ещё можно было подумать, увидев лежащего на кровати Эйдана со свешенной ногой, и Дина, который нежно держал его ступню в своих ладонях, покрывал невесомыми поцелуями пальцы и щиколотку и ласково шептал: «Мальчик мой, самый дорогой, самый хороший, самый любимый мальчик, самый красивый мой, драгоценный»
Парни объяснили ему, что занимаются терапией, воспитанием чувства уверенности у Эйдана и повышения его самооценки. Ричард хотел было недоверчиво хмыкнуть, но сдержался и только уточнил, удивлённо приподняв бровь, а в чём та самая терапия заключается. Тёрнер сел, поджав под себя босые ноги, Горман устроился с ним рядом, пригласили присесть и Армитажа, и Дин вызвался объяснить.
Ричард был настроен весьма скептически, но всё-таки он пообещал себе, что выслушает все оправдания, что не будет перебивать и насмешничать, что не будет вспоминать увиденную изящную ступню, умопомрачительные пальцы и бледность кожи. Последнее оказалось самым тяжёлым, но он был джентльменом вот уже много лет и умел брать себя в руки, когда это было необходимо.


Месяцем раньше:
Синхронный поклон в дверях хоббичьей норы удалось снять только с сорок шестого дубля, да и вообще в тот день было много косяков, Джексон сердился, все переживали, а Эйдан так просто страдал. Нет, по нему не было заметно, конечно, но Дин уже слишком хорошо знал друга, умел видеть незаметное и читать между строк. Тёрнеру было плохо, и когда, казалось, бесконечный съёмочный день, наконец-то, закончился, Горман затащил «младшего братца» в свой трейлер и устроил допрос с пристрастием. Что не так, почему Эйдан не уверен в себе, зачем он так близко к сердцу принимает ругань Питера. Тёрнер пробовал было отшутиться, но Дин умел быть настойчивым и занудным, когда надо. Младший друг признался, что на самом деле всегда чувствует жуткую неуверенность в себе, боится и зажимается перед камерой, чувствует себя недостойным всех этих ролей и восхищения, но ведь он не может подводить всех тех, кто в него верит, надо быть лучшим, надо быть прекрасным, надо, чтобы никто не увидел этой неуверенности, чтобы никому даже в голову не пришло, как Эйдану на самом деле тяжело.
Горман был совершенно озадачен, это во-первых. И понял, что должен с этим что-то сделать, это во-вторых. Он всё больше проникался симпатией к Тёрнеру и иногда ему казалось, что это его настоящий младший братишка, судьба ему подарила, вручила в обе руки, а значит он теперь за всё ответственный.
Когда надо, Дин умел быть не только настойчивым и занудным, но и очень аккуратным. Бережно расспросил Эйдана про его самооценку, попытался разобраться, откуда комплекс неполноценности. Что самое интересное, ему это удалось. Они долго-долго разговаривали, дошли в разговоре до счастливого босоногого детства, и выяснилось, что малыша-Эйдана не целовали в розовую атласную пяточку, не говорили ему необходимых слов: «Мой самый любимый, самый красивый малыш, самый дорогой на свете мальчик».
Совершенно ошарашенный Дин предложил это исправить. Немедленно. Так как, когда это касалось Эйдана, слова у него не расходились с делом, он завалил друга на кровать, стянул с него кроссовок и носок, бережно взял его ступню в ладони, поцеловал, обжигая горячим дыханием и ласково сказал: «Красивый».
Тёрнер взвыл, резко дёрнул ногой, едва не заехав Дину в нос и смущённо объяснил, что всегда боялся щекотки. Потом успокоился и ещё более смущённо признался,что ему понравилось, он готов повторить, а что щекотно, так хрен с ним, потерпит. Горман снова поцеловал ногу, мягко помассировал ступню и подушечки пальцев, огладил каждый палец отдельно, любуясь их совершенством, щекочуще подул на ступню, сам хмыкнул насмешливо, а потом приник в долгом поцелуе. «Хороший» - нежно прошептал он. «Самый хороший, самый красивый, самый любимый».
На следующий день Джексон отдельно похвалил Тёрнера. Дин и Эйдан заговорщически переглянулись, улыбнулись друг другу краешками губ. С тех пор так и повелось, после съёмочной площадки Горман тащил младшего друга к себе или сам приходил к нему и интенсивно занимался с ним психотерапией. Эйдан стал гораздо спокойнее, пропала общая нервозность, которую раньше он весьма искусно прятал за бесшабашным смехом. Парни ближе, ещё ближе насколько это возможно, узнавали друг друга, прорастали друг в друга и понимали, что связаны неразрывно, и связь эта становится крепче с каждым днём. Весь каст видел, что дружба идёт ребятам только на пользу.

Армитаж задумчиво склонил голову, признал, что терапия хороша и вышел, вежливо попрощавшись. Так и не вспомнил про дело, с которым приходил к своим «племянничкам». Ему надо было многое обдумать, в том числе и про себя самого. Снова старательно прогнал из памяти картинки совершенной ступни с умопомрачительными пальцами. Задумался, а всего ли ему хватало в детстве? И где бы взять друга, который поможет ему стать увереннее? Впрочем, это уже совсем другая история...

@темы: буквы, с которыми я играю, ДинЭйдан

осьминогий лось

главная